Выводил их Алексей по черной лестнице. Парадная уже была заперта. У ворот дежурила дворничиха Спиридоновна. Она неодобрительно взглянула на гостей моряка и ничего не сказала, но лишь те шагнули за калитку в воротах, дворничиха заперла и калитку, а сама осталась на улице.

Алексей еще постоял под аркой, докуривая папиросу, взятую у Саньки. Курил он редко, только когда выпьет, и то так, из баловства.

Убедившись, что Лысый и дядя Витя ушли, он бросил окурок и через двор возвратился в квартиру.

Из кухни, стараясь идти потише, двинулся по коридору к Анькиной комнате. Привычно нажал ручку и слегка толкнул дверь. Дверь не поддавалась. Алексей заметил, что и свет из-под нее не падал на пол коридора. Аня выключила электричество.

— Это я, Анюта, — хрипло сказал он.

— Чего тебе еще? — послышалось за дверью.

— Как чего?.. К тебе.

— Иди, хватит, покуролесили.

— Открой, Анют…

— Не открою. Ступай.

Какое-то время оба молчали. Алексей нажимал и отпускал слегка взвизгивающую ручку. Аня к двери не подходила.

— Открой, говорю, — наконец повторил он.

Ответа не было.

— Открой, тебе говорят, Анюта…

— Сказала, не отворю.

— Я объяснение дам, слышишь?

— Нечего нам объясняться.

Подождав, он сперва негромко, потом посильнее застучал в двери.

— Уходи, — повторила Аня издали. — Не отворю, хоть ломай.

Как ни был Алексей выпивши, а понимал, что сейчас в квартире проснутся все и станут прислушиваться к тому, что происходит.