Вышли на улицу. Моросил мелкий, как мокрая пыль, дождик. Лишь только захлопнулись за ними двери с тугой пружиной, Тоня сразу же вырвала свою руку:

— Зачем вы сказали, что я ваша? Я не ваша! Я детдомовская.

Петр Васильевич опешил. Он не нашелся, не знал, что ответить. Но как раз в этот момент перед ними возникла Нина Анисимовна. Значит, она сама решила встретить девочку.

— Ну, вот и вы! И вовремя, как говорили. Ну как, Тоня, тебе понравилось?

— Понравилось, — насупясь, ответила та.

Нина Анисимовна сразу заметила неладное:

— Ты сказала спасибо Петру Васильевичу?

— Спасибо, — коротко кивнула девочка.

— Ну, хорошо. Подожди меня. Сейчас пойдем.

Тоня отошла в сторону и молчаливо, покорно стала ждать.

— В чем дело? Почему такая суровость? — спросила Нина Анисимовна, тревожно вглядываясь в лицо Рябикова.

Он смущенно рассказал о том, что произошло у вешалки.

— Да, — сделавшись задумчивой, кивнула воспитательница. — Я вам говорила. Девочка с характером.

Помолчали. Нина Анисимовна протянула руку.

— Спасибо вам, — сказала она.

— Да за что же! Ничего не стоит. Вы бы видели, как она смотрела… Если позволите, я еще приду. Я думаю, мы помиримся.

— Прежде обдумайте хорошенько. Мне кажется, вы Тоне понравились.

— Да? Вы думаете? — растерянно переспросил Рябиков.

— Мне так кажется.

— Ну, прощайте. Всего хорошего. Она ждет, — закивал Петр Васильевич. — Я думаю, я… Мы скоро придем.