— Ну, значит, люди были не устроены… Пришло время, — скороговоркой откликнулся он, собираясь снопа окунуться в международную жизнь.

Но это ему не удалось.

— Вот именно, пришло время, — в голосе Ольги Эрастовны появились драматические потки. — Пришло для всех, кроме тебя. Тебе время не пришло… Конечно, с твоим характером…

— Но, Ольга! Это же справедливо…

— Справедливо! — Она с сожалением посмотрела на мужа. — У тебя все справедливо. У нас тоже есть праведники вроде тебя, готовые ждать и ждать…

— Но позволь. — По профессиональной привычке Наливайко готов был ринуться в спор. — В конце концов, у нас с тобой две комнаты. Соседи — мирные, хорошие люди. Тихо… Детей в квартире нет.

— Но могу же я, в конце концов, хоть умереть в отдельной квартире?! — с пафосом воскликнула Ольга Эрастовна, вовсе не собиравшаяся умирать в ближайшее время.

— Конечно, можешь. И я убежден — придет время. У нас организуется кооператив. Потерпи немного, — Евгений Павлович снова потянулся за корочкой.

— Перестань кусочничать! Не будешь обедать!

Ольга Эрастовна окончательно забрала плетенку с хлебом и, чуть шаркая каблучками домашних туфель, покинула комнату.

Нужно сказать, что вообще-то супруги Наливайко вовсе не тяготились пребыванием в коммунальной квартире. Прежде Ольге Эрастовне и в голову не приходила мысль о необходимости каких-либо перемен. Но теперь, когда повсюду только и слышалось: «Мы получили в новом доме…» — «Далеко?» — «Что вы, метро десять минут…» — теперь Ольге Эрастовне непреодолимо захотелось обзавестись собственной квартирой, пусть небольшой, но отдельной, в которой не какой-то там кухонный утолок, а все — с коридорчиком и балконом — можно будет убрать по-своему.

Когда Ольга Эрастовна появилась на кухне, там собрались все женщины.

— Евгению Павловичу предложили вступить в кооператив, — объявила она. — Будет прекрасный дом со всеми новшествами. Только боюсь… Я так привыкла к центру. Не представляю, как жить где-нибудь у Средней Рогатки!

— Поздравляю, весьма рада за вас, — певуче откликнулась Августа Яковлевна, которая разогревала два сырника на полуметровой в диаметре сковороде. — Это же прелестно, что у нас теперь строят новые кварталы среди зелени, на открытом воздухе.

— В конце концов все будут жить в отдельных квартирах, — сказала Ольга Эрастовна.

— Ну, голубушка, — продолжала Августа, — мне отдельной квартиры уже не надо. Что мне в ней делать? Разговаривать сама с собой?

— И верно, — включилась в беседу Мария Гавриловна, вытиравшая клеенку на своем столе, — без людей — тоска. Какое житье без людей?