Г р е н к и н а. Паспорт захватить или как?

Д у б р о в с к и й. Паспорт, мамаша, можно иногда забыть дома, но совесть желательно иметь всегда при себе… Что еще?

Д а м а. Если куда-нибудь нужно пойти, то я, право, не знаю, как мне одеться? Что-нибудь броское или поскромнее?

Д у б р о в с к и й. Для всех — форма одежды летняя… Вам персонально, мадам, я бы рекомендовал что-нибудь курортное. Это всегда бодрит и вселяет надежду… На остальные вопросы — в конце лекции. Пошли!..

К с а н а. До свидания. Желаю удачи…

Д у б р о в с к и й. Завтра с первым донесением я у вас.

Все, кроме Ксаны, уходят.

К с а н а (одна, вынула из стола папку, придвинула лампу, пытается работать. Потом отбросила перо, задумалась). Что я затеяла? Может быть, весь этот маскарад ни к чему и моя первая ненаписанная статья окончится позорным провалом?.. Может быть, Ромка прав и без Подсвешникова ничего в городе не сделаешь?.. Да-да… Меня выгонят из редакции. Или, еще хуже, пожалеют и оставят… Скажут, размечталась, девчонка, возомнила себя настоящей журналисткой… Да, простите, размечталась… Еще студенткой в розовых снах я видела этих настоящих журналистов, я видела Рейснер на палубе корабля, я видела человека в очках, небольшого роста, он виделся мне всегда в людской гуще, среди людей, на борту самолета, за рулем такси, на баррикадах Мадрида… Как я мечтала хоть чуточку быть похожей на него… Он говорил: «Я чувствую себя легко у людского жилья, там, где слышны голоса, где пахнет дымом очагов, где строят, борются и любят… Я себя чувствую всегда в строю. Отличное чувство!» Да, Кольцов всегда шел к людям…

Входит  Г е р б а ч е в.

Г е р б а ч е в. Ксанка, ты еще здесь? В чем дело?.. Я видел, как из приемной выходила какая-то странная компания… Что это за ночные сборища?.. По-моему, ты занимаешься какими-то сумасшедшими делами…

К с а н а. Ты прав, Ромка, прав, как никогда… вот именно сумасшедшими делами! Но это самое разумное, что я могу сейчас делать…

Картина четвертая