М а й я. Ну перестань, Арсюшка, скажи по правде…

А р с е н и й. А по правде… показалось мне, что ты какая-то очень незащищенная. От всего: от обид, обмана, разочарований… Захотелось подойти к тебе и сказать: «Девушка, мне все равно кто ты и кто твои родители, но я никому и нигде, никогда в жизни в обиду тебя не дам». Ну, в общем… ешь вафли.

М а й я. Арсюша, поедем в Дагестан?

А р с е н и й. Поедем…

Пауза.

В полумраке комнаты опять скользнул луч карманного фонаря. Слышны шаги за порогом и чей-то шепот: «Постой-постой, где-то тут зажигается свет». — «Наверно, уже очень поздно — нам же сказали после десяти». Щелкнул выключатель. Посреди комнаты — Ю н о ш а  и  Д е в у ш к а  в дождевых плащах. В руках чемоданы, магнитофон, стопки книг, перевязанные ремнем.

Ю н о ш а (растерянно). Здравствуйте.

А р с е н и й. Здравствуйте… Как вы сюда забрались?

Ю н о ш а. Очень просто, через дверь.

А р с е н и й. Похвально… Обычно вы пользуетесь окном?

М а й я. Оставь, Арсений, они, наверно, ошиблись.

Ю н о ш а. Нет, мы не ошиблись… Это квартира Успенцевой.

А р с е н и й. Была… Успенцевой, а теперь наша. Ты опоздал, друг.

Ю н о ш а. Нет, это ты поспешил… приятель… Этот дом был и есть Успенцевых.

А р с е н и й. Это мой дом! Я здесь хозяин, вот ключи, видишь? (Вытаскивает из кармана ключи на розовой ленте.)