В целом можно констатировать, что в период после нашествия Батыя резко снижается интерес летописцев к «чужим землям»[490], что отражает ослабление «межземельных» связей в этот период. Исключение составляют связи Северо-Восточной Руси с Новгородом, Смоленском и Рязанью. Ослабление связей происходит не постепенно, а резко — перелом отмечается в сравнении второй половины XIII в. с первой при том, что между второй половиной XIII и XIV веком разницы практически нет. Резкость перехода особенно хорошо видна при учете упоминаний городов за последние десять лет до нашествия и в пределах аналогичного объема летописного материала за период с 1241 г. В северо-восточном летописании за 1227–1236 гг. «чужие» города упоминаются 13 раз (Киевская земля — 5, Черниговская — 4, Переяславская — 3, Муромская — 1), за 1241–1263 гг. — 11, но 10 из этих упоминаний приходятся на Новгородскую землю (и одно на Киев). Новгородское летописание за 1227–1236 гг. упоминает города других земель 32 раза (Черниговская земля — 14, Киевская — 8, Суздальская — 5, Смоленская — 3, Галицкая — 2), за 1241–1268 гг. — 9 (Полоцкая земля — 5, Смоленская — 3, Суздальская — 1). В Галицко-Волынской летописи под 1227–1235 гг. 19 упоминаний (Киевская земля — 11, Черниговская — 6, Суздальская — 2), под 1241–1252 гг. — 10 (Турово-Пинская земля — 6, Киевская — 2, Черниговская и Переяславская — по 1). Таким образом, именно нашествие является резкой гранью, после которой можно говорить об ослаблении политических связей между различными регионами Руси[491].

Основных причин этого ослабления, вероятно, две. Во-первых, в условиях военного разорения и складывания системы ордынской эксплуатации необходимым стало сосредоточение общественного внимания на внутренних делах земель. Если перед нашествием борьба за Киев и Галич была в разгаре, то после 1240 г. Киев уже не был объектом междоусобной войны, споры за галицкий стол продолжались недолго. Верховным распорядителем обоих столов стал Батый, пожаловавший Киев Ярославу Всеволодичу (1243), а Галич — Даниилу Романовичу (1245 г., вскоре после победы Даниила над Ростиславом Михайловичем)[492]. Никто не посягал после нашествия на княжение суздальских Юрьевичей в Новгороде. Во-вторых, Батыево нашествие привело к прекращению борьбы за «общерусские» княжения, которая во многом стимулировала межземельные связи. Можно полагать, что нашествие если не стало причиной закрепления Новгорода за суздальскими, а Галича — за волынскими князьями, то во всяком случае значительно ускорило это закрепление: другие князья утратили возможность бороться за эти столы как из-за занятости внутренними делами своих земель, так и в силу перехода верховного сюзеренитета над русскими княжениями к Орде. С нашествием следует связывать и утрату интереса сильнейших князей к Киеву. В условиях, когда получение стола стало зависеть от ханской воли, естественно было стремление закрепить за собой и своими потомками «отчинные» земли, чем гоняться за «общерусскими» столами.