Предложенный нами анализ публичного дискурса о личном на примере конкретного медиасобытия позволяет сформулировать ряд положений как о постсоветской речевой культуре вообще, так и о публичном языке о личном в частности. Прежде всего, мы демонстрируем, что наряду с новым терапевтическим языком говорения о личном опыте в постсоветской популярной культуре сосуществуют ее местные конкуренты и альтернативы – товарищеский суд и кухонные разговоры. Первый из них – это особый стиль публичного обсуждения частной жизни и практики говорения о личности, которые задаются официальными идеологическими дискурсивными рамками. Вторые же являются проявлением регистра повседневной неформальной коммуникации, возникающей в приватной эмоциональной межличностной сфере. В процессе формирования постсоветской языковой культуры эти советские формы разговора о личном не только не исчезают, но и активно участвуют в организации повседневной коммуникации.

Кроме того, мы видим, что постсоветский медийный дискурс смешивает позднесоветские дискурсивные жанры, новый постсоветский гламурный язык и недавно приобретенные модели глобальной медиакультуры. Такое переплетение и маневрирование между различными дискурсами и их авторитетными установками перекликаются с постсоветской дискурсивной ситуацией вообще, которая связана с дискурсивным сдвигом в авторитетах социального знания; перестройкой институтов, ответственных за производство и формулирование нормативных идеалов и моделей жизни [Ушакин 2009]. Похоже, что в ситуации сдвига один из ведущих кандидатов на роль авторитетного дискурса – это глобальная западная медиакультура позднего капитализма и поп-психологический дискурс, встроенный в ее телеформаты и жанры. Рамки медиатехнологий поэтому служат первичным каналом адаптации дискурсивных форм терапевтической культуры в современной российской культуре.

Однако перевод текстов, идей и практик может иметь двойной эффект: с одной стороны, он приносит новое знание, с другой – воспроизводит и укрепляет словарный запас и культурный словарь самого переводчика. Известная истина гласит, что одна и та же идея, высказанная на разных языках, потенциально меняет свое значение. Мы добавляем один важный аспект к этому верному наблюдению – адаптация медиатекста изменяет свой смысл не только по факту перевода его на другой язык, но и потому, что он воспроизводится средствами местных дискурсивных форматов. Эти форматы всегда укоренены в особых исторических, культурных и политических ситуациях. Так, существующие дискурсивные лингвистические формы служат рельсами для перемещения новых идей и жанров. Они, очевидно, помогают им добраться до адресата, но они же могут и задать иной путь их обустройства в новом контексте. Знакомые дискурсивные форматы вынесения нутра на публику играют критическую роль в адаптации терапевтического дискурса в российской коммуникативной культуре. Однако, возможно, они подрывают сам их терапевтический смысл. Так или иначе, в этом взаимодействии происходит сегодня становление нового публичного языка говорения о личном и частном, внешнем и внутреннем.