С самого начала своего президентского срока Медведев позиционировал себя как модернизатора, пропагандирующего новые технологии: вспомним, например, его многочисленные встречи с интернет-сообществом, речи о том, что Интернет – это квинтэссенция свободы слова [Медведев 2008], а заодно и приставшую к нему кличку «Твиттер-президент» [Латынина 2012]. Многие авторы отмечают, что дискурсивное поведение Медведева в данном случае было полным контрастом с реальностью. По мнению Лилии Шевцовой [Шевцова 2012], именно при Медведеве имитационный ресурс власти достиг своего апогея, что означало, кроме всего другого, риторическую девальвацию произносимых им сентенций, в том числе и девальвацию демократических терминов, таких как «свобода», «модернизация» и др. На самом же деле в это время продолжалась политическая динамика предыдущего периода, проявлющаяся, в частности, в централизации власти и сужении пространства оппозиционности в традиционых СМИ [Schmidt 2006; Rachman 2008; Dunn 2010]. Тенденции в традиционных печатных и электронных изданиях не выходили из русла, сложившегося в 2000-х годах и охарактеризованного Дианой Шмидт следующим образом:
В области СМИ… наблюдалось закручивание гаек и произвольное применение соответствующего законодательства, монополизация рынка массмедиа и институтов поддержки СМИ, избранное применение лицензирования и некорректное налоговое регулирование, ограничение доступа к получению общественно значимой информации, преследование журналистов, в том числе по закону о клевете, самоцензура, снижение профессионального уровня и рост взяточничества [Schmidt 2006: 173].
В области СМИ… наблюдалось закручивание гаек и произвольное применение соответствующего законодательства, монополизация рынка массмедиа и институтов поддержки СМИ, избранное применение лицензирования и некорректное налоговое регулирование, ограничение доступа к получению общественно значимой информации, преследование журналистов, в том числе по закону о клевете, самоцензура, снижение профессионального уровня и рост взяточничества [Schmidt 2006: 173].
В это же время четко обозначается вынужденное отступление контрдискурса оппонирующей сатиры из традиционных СМИ. Так, на лето 2008 года приходится фактический конец большой сатирической эпохи, связанной с именем Виктора Шендеровича: именно тогда завершается на радиостанции «Эхо Москвы» программа «Плавленый сырок», автором и ведущим которой он был в течение пяти лет. «Эхо Москвы» было последним медиаубежищем сатиры Шендеровича, злой и разящей сатиры «четвертой власти». Он обосновался на радио после семилетней чреды прессования и закрытий, которым его передачи подвергались на разных телеканалах – НТВ, ТВ-6 и ТВС, когда эти СМИ один за другим были «прибраны» к государственным рукам и потеряли способность оппонировать власти. Завершение «Плавленого сырка», в данном случае, по всей очевидности, не по политическим причинам, стало знаковым моментом, который обозначил контрдискурсивный перелом, своеобразный конец жанра оппонирования власти в стиле 1990-х годов[182]. В свою очередь, новая стадия контрдискурсивного продуцирования сопровождалась поиском новых медианосителей и переходом сатирического дискурса в Интернет.