Деформация речи

Даже на довольно поверхностный взгляд очевидно, что «Рулитики» – это образец нового поколения контрдискурсивных артефактов и текстов, интегрированных в Интернет, где нетрадиционность и языка, и видеоряда носит отпечаток медиума, в который они погружены. В частности, в основе и визуальной, и речевой сторон сатирического дискурса козыревских клипов лежит идея общедоступности, незатейливости и свободы форм, порожденная Интернетом. Основной тренд сатирического производства – это примитивизация и деформация на всех уровнях. Так, если, по утверждению Гриффина, сатира – это риторический перформанс [Griffin 1994: 71], то «Рулитики» можно определить как перформанс языкового деформирования и разрушения. Например, диалоги в сериях произносятся детскими голосами в редуцированном орфоэпическом варианте, присущем ранней инфантильной речи, что создает трудность восприятия звучащего текста. Дискурсивный текст, произносимый тандемом Путин – Медведев, рифмуется с визуальной темой минимизации, редуцированности и детскости. Персонажи Ди и Во (детские имена которых – Дима и Вова – сокращены до минимума) говорят высокими детскими голосами с присюсюкиванием, размывающим восприятие цельности речи. Диалог порой настолько непонятен, что автор вынужден компенсировать аудиотекст, сопровождая его субтитрами. Присутствие субтитров, которые обычно появляются при переводе аудиотекста с иностранного языка, семиотически, возможно, указывает на то, что с точки зрения законов жанра правители используют иноязычие, чужой язык. Интересно отметить, что субтитры «Рулитиков» подчас не проясняют звучащий текст, а еще более усиливают процесс языковой деформации, следуя «падонскому» режиму правописания.

Говоря о функционировании языка в контексте Интернета, исследователи обращают внимание на видоизменение и деформацию языковой нормы. Например, Вера Зверева и Гасан Гусейнов пишут об отказе «падонков» (тинейджеров – пользователей Рунета) от грамматической правильности языка и переходе на фонетическое письмо, о неполной коммуникации, следование языковому коду которой требует и отказа от навязанных школой правил правописания, и совершения нарочитых ошибок – так называемых эрративов [Zvereva 2009; Гусейнов 2006; Guseinov 2009]. Представляется, что в использовании ресурсов интернет-коммуникации Козырев движется дальше и не просто предлагает элементы «падонского» языка в качестве сатирического приема, но создает его новый – звуковой, орфоэпический тип, тут же используя его в виде сатирического импетуса (триггера).