Когда 15 июня после высадки в Арфлёре Толбот провел смотр своих войск, он достиг требуемой численности в 2.500 человек, но только 200 из них были латниками, и только 300 лучников были конными. То, что ему вообще удалось выполнить квоту, объясняется тем, что лучников было гораздо больше, чем латников. Стрельба из длинного лука была высококвалифицированным ремеслом, требующим физической силы и регулярных тренировок. По закону каждый мужчина в Англии в возрасте от 16 до 60 лет, независимо от статуса, был обязан тренироваться в стрельбе из лука каждое воскресенье и праздничный день. Тот, кто не мог за минуту выпустить в цель минимум 10 стрел, считался непригодным к военной службе. Проблема лучников — особенно пеших — заключалась в том, что они не могли противостоять массированной атаке кавалерии противника, поэтому для их защиты требовалась значительная часть латников. То, что среди рекрутов Толбота было так мало конных лучников, также было проблемой: такие люди были идеальны для гарнизонной службы, но отсутствие мобильности делало их менее эффективными в полевой кампании. Низкое качество армии затрудняло возможности Толбота в действовать в поле, но и то что удалось собрать вышло очень дорого. Генрих был вынужден заложить драгоценности короны, чтобы собрать 1.500 ф.с. (787.000 ф.с.), необходимых только для перевозки войск через Ла-Манш: "Нам срочно нужны большие и значительные суммы денег… для переброски упомянутой армии [или]…. насколько хватит упомянутых драгоценностей"[585].

Летняя кампания 1442 года была сагой об упущенных возможностях. Карл VII, Дофин Людовик и основная часть их войск были заняты в Гаскони, привлеченные туда срочной необходимостью снять осаду с Тартаса до того, как мессир д'Альбре выполнит соглашение, заключенное им с английским сенешалем, сэром Томасом Ремпстоном, о передаче города и присяге на верность Генриху VI. Эта катастрофа была предотвращена, Карл продолжал действовать в этом районе, осаждая и захватывая Сен-Север, Дакс и Ла-Реоль и даже угрожая Бордо[586].

Сам Ремпстон попал в плен при Сен-Север, что стало личной катастрофой для человека, который уже провел 7 лет в плену у французов после битвы при Пате, поскольку не смог заплатить требуемый выкуп. Несмотря на то, что ему удалось освободиться по обмену пленными, чтобы уменьшить сумму выкупа вдвое, его финансы еще не были восстановлены, и через несколько лет после второго пленения он все еще находился в тюрьме. В марте 1446 года Уильям Эстфилд, лондонский купец, завещал ему 10 ф.с. (5.250 ф.с.) "на выкуп, если он еще жив"; его местонахождение в течение всего этого периода остается загадкой, хотя к январю 1449 года он уже вернулся в Англию. Другой выдающейся жертвой этой кампании стал один из самых успешных капитанов и верных союзников Карла VII. Этьен де Виньоль, великий Ла Гир, был тяжело ранен, заболел и в конце концов умер в возрасте 53 лет при осаде Монтобана, 11 января 1443 года. Его репутация даже среди врагов была настолько высокой, что Гуто'р Глин, валлийский поэт, назвал его и его соратника, Потона де Сентрая, Кастором и Поллуксом Франции. Имя Ла Гира до сих пор увековечено, хотя несколько неуместно, как Валет червей в колоде французских игральных карт[587].