Это было печальное зрелище, ибо их вели, питая хлебом скорби, по двое, связанными очень прочной веревкой, как гончих на охоте, а их пленители ехали очень быстро на своих лошадях. У пленников не было шаперонов, все они были одеты в какие-то жалкие тряпки и у большинства из не было обуви — у них отобрали все, кроме трусов… Всех тех, кто не мог заплатить выкуп, они отвели на Гревскую площадь к реке у Порт-о-Фуан, связали по рукам и ногам с таким же спокойствием, как если бы они были собаками, и утопили их там же на глазах у всего народа[572].

С захватом Понтуаза англичане потеряли свой последний оплот в Иль-де-Франс. Карлу VII потребовалось пять лет, чтобы изгнать их, что свидетельствует скорее о недостатке воли, чем средств, но также является данью уважения упорству англичан. Однако ситуация менялась, чему способствовали военные реформы Карла, увеличение артиллерийского парка под руководством братьев Бюро[573] и применение новой тактики при осаде Понтуаза. По иронии судьбы все эти новшества, превратившие Карла в гораздо более сильного противника, были заимствованы у англичан. И теперь военная инициатива перешла к французам.

За четыре дня до падения Понтуаза англичане потеряли еще один крупный город более традиционным способом. Роберт де Флок, который предыдущей осенью захватил Конш-ан-Уш в Нормандии, стал его капитаном и начал расширять сферу своего влияния в радиусе 12 миль от города. В мае он обстрелял замок Бомениль и заставил его сдаться, а затем взял штурмом крепость Бомон-ле-Роже. 15 сентября Флок захватил Эврё с помощью двух местных рыбаков, один из которых нес ночную вахту и отлучился, в то время как его коллега, притворившись, что ловит рыбу с лодки на реке, провел к стенам группу вооруженных людей с лестницами. Город — столица своего бальяжа — был быстро взят штурмом. Местный житель Томассин ле Марешаль, "один из самых высокопоставленных руководителей", который "тайно содействовал подвигу Роберта Флока", был вознагражден назначением на выгодную должностью сборщика налогов. Самому Флоку было возмещено 6.000 экю (437.500 ф.с.), в которые ему обошелся захват города, и он получил новое, более важное капитанство, а два года спустя его сын стал епископом Эврё, что свидетельствует о том, что захват такого значительного места очень высоко ценился королем[574].

Возможно, потеря Эврё заставила английскую администрацию обратить внимание на опасность, исходящую от рыбаков, бесконтрольно занимающихся своими делами, так как в октябре они приостановили традиционную возможность, предоставляемую судам с сельдью из Дьеппа, заходить в Кале. Эта возможность сохранялась даже после того, как Дьепп перешел в руки арманьяков в 1435 году, и ею пользовалось значительное число рыбаков. В свете захвата Эврё это было слишком большой угрозой безопасности, чтобы позволить ей продолжаться[575].