Йорк в полной мере оценил военные способности Толбота. Он повысил его в звании до генерал-лейтенанта за ведение войны и вновь назначил капитаном Руана, с должности которого он был смещен Сомерсетом. Толбот был настолько предан делу Англии во Франции, что не ступал на родную землю с 1435 года. Поэтому его прибытие должно было произвести впечатление, и оно было приурочено к первому за год заседанию английского Парламента. Поскольку в Парламенте присутствовали все великие лорды королевства, а также многие рыцари широв, это было полезное собрание, во время которого можно было набрать новую армию. Кроме того, это была возможность для Толбота лично изложить нужды Нормандии лицам, принимающим решения, от налоговых субсидий которых зависело финансирование любой экспедиции.

Англия, в которую вернулся Толбот, не могла прийтись ему по вкусу. Генрих VI был больше заинтересован в строительстве Итона и Королевского колледжа в Кембридже, чем в продолжении войны во Франции. Его приход к личному правлению означал, что старая гвардия увидела, что их власть и влияние значительно уменьшились. Кардинал Бофорт продолжал поиски постоянного мира, сотрудничая с недавно освобожденным герцогом Орлеанским и герцогиней Бургундской, но безуспешно. Карл Орлеанский оказался верен своему слову и убедил герцогов Бургундского, Бретонского, Алансонского, а затем и Бурбонского подтолкнуть Карла VII к новым мирным переговорам с Англией, начавшимся весной 1441 года. Однако Карл с подозрением относился к мотивам этих герцогов, опасаясь, что этот внезапный союз старых врагов может привести к еще одной Прагерии, а также все больше убеждаясь благодаря своим военным успехам на севере Франции и в Гаскони, что мир, заключенный путем переговоров, не обязательно будет ему выгоден. Его отказ назначить делегацию привел к тому, что переговоры были отложены на ноябрь, а затем на май 1442 года. Английская делегация должным образом прибыла в Кале в феврале 1442 года, чтобы подготовить почву для майской конференции, но они тщетно ждали делегацию от Карла, а в июне оставили надежду и вернулись домой[578].

По мере того, как мучительный мирный процесс постепенно тормозил, положение Бофорта при дворе неуклонно падало. Его заклятый соперник Хамфри, герцог Глостер, в свою очередь заметил, что и его влияние ослабло после гневных протестов против освобождения Карла Орлеанского, и в начале 1441 года герцога сменили на посту капитана Кале — должности, которая всегда была близка его сердцу[579]. Тем же летом Глостер стал жертвой заговора, в результате которого он оказался в политической изоляции и лишился последних остатков своего авторитета и влияния. Кто стоял за заговором, так и не было установлено — это мог быть любой из многочисленных врагов Глостера, которых он нажил за эти годы, включая кардинала Бофорта или набирающего силу Уильяма де ла Поля, графа Саффолка, который был особенно жестоким, поскольку имел целью уничтожить Глостера через его жену.