Репрессивным мерам подвергались и укрыватели дезертиров. Причем к ответственности привлекались и лица, не являвшиеся укрывателями, но проживавшие на территории с распространенным дезертирством – по сути все население. Вина в таком случае заключалась в том, что о наличии дезертиров не было своевременно сообщено в комиссию.

Уездные комиссии по борьбе с дезертирством регулярно проводили заседания. Работники волостных комдезертиров делали все возможное, чтобы принятые меры как можно пагубнее отражались на хозяйстве тех крестьян, которые не хотели помогать в борьбе с дезертирами. Но все усилия оказывались тщетными. Крестьянство целых волостей предпочитало выплачивать огромные денежные суммы и лишиться нажитого имущества, чем помогать работникам комиссий.

Чтобы объяснить подобное поведение крестьян, следует разобраться в их отношении к своему хозяйству. Поскольку хозяйство было частью жизни деревенских жителей, они боялись лишиться рабочих рук и потому категорически отказывались выдавать дезертиров и уж тем более вести борьбу с ними. Однако имелись исключения. Так, в июле 1920 г. в Успенской волости Пермского уезда дезертиры, узнав, что военком арестовал их семьи и конфисковал имущество, сами явились и попросили освободить родственников и вернуть имущество, пообещав при этом еще привести дезертиров, что и было исполнено¹⁴¹.

* * *

При проведении мобилизации осенью 1920 г. военные комиссариаты Пермской губернии опять столкнулись с уклонением от призыва с помощью поддельных удостоверений. Правда, на этот раз при определении приблизительного возраста дезертира внимание обращалось не только на год его рождения. В связи с массовостью поддельных документов в приказе войсковым частям и учреждениям Осинского уездного военного комиссара Колегова от 3 сентября говорилось: «Всем волвоенкоматам немедленно произвести проверку документов демобилизованных, обращая внимание, главным образом, на год рождения каждого мобилизованного, его бывший воинский чин, звание, как поступил в ряды Красной армии и партийность. Если демобилизованный хотя и старше 1888 года рождения окажется бывшим унтер-офицером, офицером, чиновником, писарем, поступившим добровольно или призванным профессиональными партийными мобилизациями, то он подлежит немедленной высылке в военкомат, как неправильно демобилизованный»¹⁴².

В итоге с помощью поддельных документов стало намного труднее избежать призыва, поскольку во внимание теперь принималась прежняя служба в армии. Приказ исключал возможность дезертирства в принципе. В 1920 г. все, кто по возрасту подлежал ранее мобилизации, уже находились на службе либо дезертировали. То есть многие из тех, кто подлежал мобилизации в Осинском уезде, скорее всего уже имели опыт уклонения и дезертирства в прошлом.