На протяжении первых двух фильмов – «Грязный Гарри» и «Лучший стрелок» – я никак не могла сосредоточиться. Могла лишь размышлять о том, как сильно меня беспокоило, что Хантер не проявил ко мне никакого особого отношения, да и вообще никакого отношения, если уж на то пошло. Как же трудно мне будет посмотреть правде в глаза, когда наше соглашение закончится!
За те несколько недель, на протяжении которых мы спали вместе и слушали записи Сильвестра Льюиса, сидя в обнимку, я заставляла себя воображать, как Хантер уходит от меня, прощаясь в последний раз. Я проделывала это снова и снова. Надеялась, что боль со временем утихнет, если я буду представлять это, готовиться к этому как можно чаще.
Не утихла.
К тому времени, как начался «Бойцовский клуб», Луна с Найтом перестали делать вид, будто смотрят кино. Они тискались, и Луна забралась Найту на колени. Они издавали звуки. Стоны, тяжелые вздохи, причмокивания влажных поцелуев. Стук зубов, шорох ткани. Я уже не могла отличить Брэда Питта от Эдварда Нортона на экране. Глянула на Хантера, который сидел между мной и Луной с Найтом. Он не сводил глаз с экрана, высыпая пакетик M&M’s в ведерко с попкорном, ловко удерживая огромную штуковину на коленке.
Я снова стала смотреть фильм, а мизинец моей руки, лежащей на подлокотнике, дернулся и на мгновение коснулся его руки.
Он убрал руку и почесал заросшую щетиной щеку. Этот маленький, безответный жест был подобен удару хлыста. Меня переполняло желание сорваться из-за одного глупого отказа. Я чувствовала, будто неожиданно потеряла его раньше времени.
– Ты уже смотрел «Бойцовский клуб»? – Я прокашлялась.
– Шутишь, что ли? А птицы летают? – Он бросил в рот целую горсть M&M’s с попкорном и стал жевать.
– Смотря какие. Страусы – нет.
Хантер повернулся и посмотрел на меня. Я видела боковым зрением, как он хмурится, будто мне самое место в психиатрической лечебнице.