– Хантер! – прогремел голос отца с дальнего конца этажа. Он только что вышел из лифта и направился к своему кабинету. – На минутку, сынок.
Я развернулся на сто восемьдесят градусов и пошел к нему. Мы встретились у него в кабинете. Он закрыл дверь (новую, которой не нужно было гребаное столетие для того, чтобы закрыться), потому что теперь мы постоянно виделись, чтобы поговорить обо всем без Киллиана в качестве барьера.
– Что такое? – Я прислонился плечом к стеклянной стене и сунул руки в карманы. Отец обошел стол и сел за него, разглаживая галстук.
– Что она ответила? – Он нахмурил брови.
Его первенцу было так же далеко до брака, как Джокеру до здравомыслия, а Эшлинг была еще слишком юна. Я был его главной надеждой обзавестись внуками.
– Кто? – Я изобразил замешательство.
– Я слишком стар для этого цирка. Что Сейлор ответила? – Отец прищурился.
– Ей нужно больше времени.
Я окинул его невозмутимым взглядом, ожидая реакции. Его лицо вытянулось, но он быстро собрался и вздохнул, в духе «ну что поделаешь». Он изо всех сил старался сохранить бесстрастное выражение лица, но выдал свое отчаяние, когда потянулся за носовым платком и вытер пот со лба.
– Купи ей кольцо побольше. Это решит дело.
– Только не с Сейлор. – Я покачал головой, не сводя с него глаз.
Отец простонал, потирая виски.
– Наверное. Она крепкий орешек.
– Я крепче. – Я ухмыльнулся, протянул руку и показал ему свой безымянный палец. – Я не заставлю вас с мамой долго ждать. Я хочу закрыть этот вопрос как можно скорее, пока она не поняла, что может найти кого-то получше.
Отец поднял взгляд, покачал головой и прошептал:
– Нет, не может.
Я верил ему – не в том, что он был прав насчет нас с Сейлор, а в том, что он говорил от души.
– Я люблю тебя,
Я улыбнулся в ответ, теребя лошадку Дала на шее. Сейлор вернула ее в тот день, когда переехала обратно ко мне. Только теперь лошадка не была бесцветной. Она покрасила ее в рыжий – цвет своих волос.