– В тебе нет ничего положительного, придурок, – рассмеялся я.

– И ты еще целуешь нашу мать этим ртом? – Он цокнул и устроился в кресле, чтобы ответить на звонок.

– Ругань – меньшая из пошлостей, которые я вытворяю своим ртом, сынок. – Я щелкнул языком и изобразил, будто стреляю в него обоими указательными пальцами.

– Назовешь меня сынком еще хоть раз, и впредь будешь есть через трубочку, – процедил Киллиан. – Смотри, чтобы дверь по жопе не ударила.

– Оу. Ты сказал «жопа». – Я прикрыл рот рукой, изображая шок. – Это нехорошее слово. Положи доллар в копилку.

Киллиан схватил со стола маленькую золотую статуэтку и швырнул ее в меня. Я уклонился всего на пару сантиметров и рассмеялся, когда она ударилась в стену, привлекая внимание всех, кто проходил мимо.

Он ухмыльнулся мне с хитрым блеском в глазах.

– Выметайся.

– Не забудь, в восемь. Ужинаем с Сейлор и ее родителями, – напомнил я. Он покачал головой.

– Gread leat. – Теперь он прогонял меня прочь на гаэльском.

– Люблю тебя, братишка.

– Я сейчас охрану вызову, – пригрозил он.

Киллиан вовсе не шутил. За последние четыре года мы уже не раз привлекали охрану во время наших разногласий.

Я вышел из его кабинета и направился в свой, который располагался примерно в трех шагах. У меня появился свой помощник. Точнее, с тех пор, как я окончил университет.

Теперь здесь даже считались с моим мнением.

Я зарабатывал деньги для «Королевских трубопроводов» на должности начальника отдела по связям с общественностью и маркетингу. Мне нравилось работать с людьми и завоевывать их расположение. Я направил свою общительность на благое дело. Я зарабатывал серьезные деньги и вел компанию в желанном для меня направлении: более экологичном. Конечно, Гринпис в ближайшее время не пригласит нас выпить, но благодаря моим будущим проектам компания «Королевские трубопроводы» перестала быть главным злодеем океана.

Первым делом я остановил бурение в арктической Аляске. Киллиан выступил с публичным заявлением о том, что обнаруженное нами количество нефти не оправдывало высокую стоимость бурения. Все это было чушью, но зато успокоило его драгоценную гордость. Мы больше не трогали природный кондиционер и не убивали рыбок.

Не говоря уже о том, что теперь у меня были друзья. Живые и настоящие. То что надо.

Да, я не полюбил их как родных братьев, как любил Найта и Вона, но для этого у меня был настоящий брат.