Но мерзнуть у стылой весенней воды Спиридону не хотелось и он стал вспоминать весны, похожие на нынешнюю. По его наблюдениям охота в такую погоду всегда была неудачной. Но у Евдокима было другое мнение.

— Завтра солнце выглянет, — сказал он, — и обсушит все в один момент. Еще загорать будешь.

Он достал гильзы, разложил их на столе и стал снаряжать патроны. Крутых сначала безучастно смотрел на это занятие, затем начал помогать Евдокиму. Он ловко вышибал пистоны из стреляных гильз, умело запыживал патроны. Канунников заметил, что возня с боеприпасами доставляет ему удовольствие.

Но чем бы ни занимался Крутых, главным для него была его работа. Запыжив три патрона, он как бы невзначай снова начал расспрашивать Евдокима.

— С порохом-то трудно? — словно между делом обронил он.

— Еще как, — сопя, ответил Евдоким, которому никак не удавалось загнать в патрон толстый пыж.

— А где берешь?

— Жгу остатки от старорежимного времени.

— А у добрых людей разжиться разве нельзя?

— Окромя меня, доброго человека во всей округе не сыскать, — не скрывая ехидства, заметил Евдоким. Поднял голову на Спиридона и добавил: — Разве вот он еще.

— Это почему же? — удивился Крутых.

— Привечаю всех, кто сюда приезжает. Тебя вот тоже приветил. А коснись самого, приткнуться некуда.

— Ты, я вижу, человек веселый, — сощурив глаза, посмотрел на Евдокима Крутых.

Евдоким выдержал его взгляд. Он видел на своем веку много разных людей и научился распознавать их, как бы они не маскировались. Безобидные на первый взгляд слова чекиста окончательно убедили его в том, что тот уцепился за какую-то ниточку и теперь, держась за нее, пытается выйти на главную цель. Он понял, что ниточка эта пролегает через его дом. Иначе не оказалось бы здесь этого чекиста. К тому же весьма дотошного, отметил про себя Канунников.

Снег за окном шел густо и земля, не успевая впитывать его, постепенно становилась белой. Дул северный ветер, задирая на поверхности разлившейся воды высокую волну. В такую погоду огромные табуны уток собираются на небольших озерах, защищенных от ветра тальниками. За излучиной Чалыша, чуть ниже переката, находилось одно из таких озер. Оно было мелководным, к осени зарастало густой травой. На нем постоянно кормилась птица.

В большую воду озеро соединялось с Чалышом узкой проточкой. Евдоким хорошо знал это место и хотел утром отправиться туда.

По правде говоря, ни в дичи, ни в рыбе нужды у него не было. Да и мокнуть на холодном ветру не доставляло удовольствия. Но его начало угнетать присутствие Крутых. Пристальное наблюдение, к которому он никак не мог привыкнуть, выводило из себя.