…Утром Евдоким долго не мог проснуться. Наталья толкала его в бок до тех пор, пока он не оторвал голову от подушки и не начал испуганно озираться.

— Кажись, мотор на реке стучит, — негромко произнесла она.

Евдоким замер, но не услышал никакого стука. Он встал с постели, подошел к окну. Солнце заливало землю удивительным светом. Чалыш блестел, словно отсвечивал лаком.

Канунников вышел на крыльцо в одном исподнем белье. Утренний воздух был напоен пением птиц и какой-то особой свежестью. Весна взяла свое окончательно. За одну ночь распустились тальники, набухли почки у стоящей рядом с домом осины. Евдоким еще раз глянул на Чалыш и тут до него донеслось далекое тарахтение катера. Оно было таким отдаленным, что походило на чудящийся стук дятла в глухом лесу. Евдоким замер и прислушался, улавливая каждый звук. И окончательно убедился: это катер. Зайдя в избу, он беззлобно буркнул:

— Ну и слух же у тебя!

Наталья уже держала в руках ведро, она собиралась доить корову. Он пропустил жену в двери и пошел к лавке, где лежала его одежда. Надо было встречать гостей.

Катер причалил к берегу только через час. Евдоким, как заправский матрос, принял чалку, помог установить трап. Команда катера обрадовалась ему. Белобрысый Мишка, который в прошлый приезд бегал за ельцами, долго тряс ему руку и весело говорил:

— А ельчики-то были мировые. До сих пор как вспомню, так облизываюсь.

Мишку оттеснил незнакомый сухощавый мужчина в серых парусиновых сапогах с галошами. Евдоким, едва взглянув на его обувку, сразу понял, что этот человек из начальства: до сих пор никого в галошах он здесь не видел. Незнакомец оказался работником пароходства. От простуды, от крика ли голос его осип и, когда он говорил, на шее вздувались жилы, а лицо краснело.

— Здорово, бакенщик, — прошипел он, протягивая длинную сухую ладонь. — Сапрыкин, из пароходства. Видел на реке твои вешки, молодец. Но сейчас вода падает. — Длинная фраза была ему не по силам, он остановился перевести дух. Провел рукой по горлу, покачал головой. — В верховьях Чалыша приморозило, вот и падает. Много не упадет, но ты будь начеку, — закончил он фразу.

Евдоким ощутил незнакомое ему раньше чувство. Он впервые осознал реальную связь между собой и этими людьми. И также впервые начал понимать, какая большая ответственность ложится на его плечи.

— Первый пароход пойдет послезавтра, — словно угадав его вопрос, произнес Сапрыкин. — Будь готов встретить.

— А как на других перекатах? — спросил Евдоким.

— Бакенщиков везде подобрали, — выдавил из себя представитель пароходства. — Теперь вот проверяем их готовность.