– Под стол.
– Нет.
Я подумал: что за глупости? Но в ту же секунду спросил себя: разве может стать еще хуже?
Может, конечно, если в соседней комнате, вызывая Пиковую Даму, перевернут свечи, загорятся шторы, начнется пожар, мы все умрем…
Так, тихо-тихо. Я заткнул внутренний голос, отвечающий за панику, и вернул пульт управления голосу, отвечающему за рациональные решения.
Итак, залезть с кем-то под стол, будучи взрослым, звучит как что-то, что я никогда не пробовал. Значит, я не знаю, понравится мне или нет. Значит…
– Хотя давай, – сказал я. – Пошли.
Присев на пол, мы приподняли скатерть и забрались под стол, спрятавшись там, как в домике: скатерть свисала почти до пола, даря нам укрытие от окружающего мира. Чтобы не удариться головой о столешницу, пришлось лечь, а чтобы не торчали ноги – согнуть их в коленях, а чтобы Майло тоже поместился, нужно было позволить ему лежать очень близко. Я позволил.
И тогда он спросил:
– Хочешь я тебя обниму?
Я спросил себя: «Разве может стать еще хуже?» – и ответил:
– Давай.
Я приподнял голову, он протянул руку под моей шеей и обнял за плечо, а я, подвинувшись, устроился на его ключице. Пахло куревом и горелыми спичками. Из динамиков ноутбука, смешиваясь с «Голубым огоньком», играла песня Tom’s Dinner.
Майло начал щелкать в унисон с музыкой и подпевать:
I am sitting in the morning At the diner on the corner, I am waiting at the counter For the man to pour the coffee…