К началу 1970-х гг. природный газ обеспечивал около 30 % общей потребности США в энергии. Он добывался как попутно с нефтью, так и на чисто газовых месторождениях. Но внезапно в стране возник дефицит природного газа. В холодную зиму 1976–1977 гг. в некоторых районах Среднего Запада он был таким, что стали закрываться школы и фабрики. Компании принялись спешно искать новые источники поставок. СПГ показался наилучшим и своевременным ответом. Несколько компаний построили приемные терминалы регазификации газа на побережье Мексиканского залива и вдоль Восточного побережья. Но оказалось, что дефицит газа был последствием не разгула стихии, а делом рук человека — результатом негибкого регулирования. Контролировавшее цены на газ федеральное правительство установило их на таком низком уровне, что фактически задушило поставки. Очевидное решение проблемы виделось в предоставлении рынку возможности самому устанавливать цены. Но то, что казалось простым с точки зрения экономики, становилось далеко не таким, когда дело доходило до политики. Самые ожесточенные политические баталии во время президентства Джимми Картера развернулись именно вокруг отмены контроля над ценами на газ. «Теперь я понимаю, что такое ад», — сказал министр энергетики Джеймс Шлезингер в 1978 г. в самый разгар сражения между Белым домом и представителями сената по поводу цен на газ[306].

Наконец, с принятием в 1978 г. Закона о политике в области природного газа началась поэтапная отмена регулирования цен. Этот закон был замечательным примером того, что может произойти, если смешать в одной пробирке экономику и политику. В нем приводились тарифные сетки для 22 категорий одного товара, практически не отличающихся друг от друга на молекулярном уровне — один атом углерода и четыре атома водорода. Однако конечная цель была обозначена довольно четко: дерегулирование.

В качестве компромиссного шага конгресс принял закон об использовании топлива. Хотя точнее его было бы назвать законом о «неиспользовании топлива», поскольку он запрещал сжигание природного газа на электростанциях для выработки электроэнергии. Природный газ считался «принцем углеводородов», и его следовало использовать на более благородные нужды, такие как отопление, охлаждение, приготовление пищи и производственные процессы. Он был «слишком ценным», чтобы пускать его на производство электричества.

К удивлению некоторых, рынки действительно заработали. Отмена контроля над ценами привела к резкому росту поставок в 1980-х гг. Более того, в результате увеличения поставок цены не прыгнули выше крыши, как кое-кто опасался, а установились на более низких уровнях. На самом деле на рынок пришел такой поток поставок, что образовался долговременный избыток предложения, известный как «газовый пузырь». Спустя какое-то время стало казаться, что этот пузырь никогда не лопнет.