— Попрошу без грязных намеков о психушке! Не надо мне напоминать о прошлом…

Хлопнул дверью спальни и завалился отдыхать.

* * *

Через пару дней скорый поезд привёз ссыльного капитана из Северной столицы в приграничный Брест и Громобоев прибыл из одного легендарного города-героя в другой, не менее легендарный. Белорусский провинциальный город-герой Брест по-прежнему ещё сохранял следы европейской архитектуры и быта, несмотря на долгие пятьдесят лет пребывания под властью Советов. Каменные не типовые дома, кривые улочки, многочисленные кафешки, магазинчики, всё было не по-нашему, не по-российски. Народ разнообразно и неплохо одет, чувствуется близкое дыхание и влияние заграницы.

Поезд прибыл на вокзал строго по расписанию рано утром, Громобоев сдал огромный чемодан в камеру хранения и отправился на экскурсию по городу. Капитан был одет в гражданку: джинсы, джинсовая рубашка-батник, французская ветровка, кроссовки — обычный турист. Он не торопливо прогулялся по старым улочкам, по зазеленевшим свежей, молодой листвой аллеям парка, заглянул в не похожую на обычные советские общепитовские тошниловки уютную пивную. Заведение более напоминало бар или бистро, неоднократно виденные во французских кинофильмах. В помещении стояла тишина и приятный полумрак. Коричневатый каменный пол, низкий потолок, тихая музыка, в углах столики, никакой суеты и шума. Забавный мягкий польско-белорусский говорок бармена и официантки ласкал слух.

«Ну вот, наконец-то я приближаюсь к Европе…» — подумал и улыбнулся Эдик.

Капитан с наслаждением не спеша выпил кружку неплохого свежего пива, а затем примерно два часа побродил по мемориальным развалинам, которые как ему казалось, по-прежнему пахнут войной: порохом, гарью, кровью и смертью. Громобоев прошёлся вдоль монументов, памятников, стел, памятных знаков и надгробий. Эдик задумчиво изучал надписи, перечитывал списки погибших солдат и офицеров, долго размышлял. Выходило, что почти все они в момент гибели были гораздо моложе его, даже руководители обороны почти ровесники.

Громобоев припомнил накануне прочитанную трагическую повесть Бориса Васильева «В списках не значился», и перед глазами вдруг снова отчётливо встала своя недавно пережитая война: самый тяжёлый бой в окружении в кишлаке, упавший в ущелье горящий вертолёт, переползание под огнем противника к тлеющим трупам. Он проникся моментом встречи с давно минувшей войной, ведь в том же сорок первом году где-то под Москвой погиб дед по материнской линии. К горлу подступил ком и во рту запершило. Капитан смахнул с уголка глаза набежавшую слезинку, хорошенько прокашлялся и направился к выходу из крепости.