— Что везем? — хмуро спросил служака.

— Кроме водки ничего! Свой! Проверенный товарищ… — ответил капитан, повторив и слегка перефразировав строчки из песни Высоцкого.

— Так уж и ничего? Почему не указали в декларации валюту?

— У меня её нет, — чистосердечно ответил Эдуард и мысленно продолжил фразу, дескать, никогда и не было.

— А ЭТО ЧТО ТАКОЕ? — воскликнул чиновник, брезгливо, двумя пальчиками взявшись за обложку паспорта, словно за важный вещдок, и потряс им перед носом капитана.

— Что? — искренне не понимая и не ожидая подвоха, переспросил Эдик. — Я вас не понимаю.

— Вот это!!! Что такое, я вас спрашиваю?

Таможенник дрожащим пальцем указал на червонец, который лежал засунутым под отворот обложки, снова посмотрел на Эдика и даже засиял от восторга. Ещё бы, поймал нарушителя границы!

«Вот ты чёрт!» — искренне изумился и даже матюгнулся вслух Эдик. «А мне в рюмочной пива не на что было попить и посидеть по-человечески, карманников поминал злым словом!»

— Ну, подумаешь, десятка. И что из того? — вновь не понял Эдик. — Совсем забыл о ней…

— Это не десятка! Это контрабанда валюты! — взвизгнул инспектор.

— Какой ещё валюты!!? Ты мне статью не шей! Зачем горбатого лепишь? — возмутился Громобоев.

— Советской валюты! — ехидно пояснил таможенник, слегка багровея своим крупным рябым лицом. — Контрабанда валюты в крупных размерах. И попрошу не оскорблять Президента страны!

Глаза сотрудника государственной организации торжествовали. Белорусский «Верещагин» невольно сиял от счастья — им пойман опасный преступник! План задержаний на сегодняшний день выполнен и с минимальными затратами сил! Громобоеву не понравилась эта его радость. Дело явно принимало нехороший оборот.

— Я ни кого не оскорблял, это присказка. А насчёт валюты… Сейчас мы мигом исправим оплошность, — заверил Эдик сотрудника таможни, ловко выхватил из отворота паспорта злополучную десятку и мгновенно разорвал на кусочки. Вначале рванул купюру пополам через портрет вождя пролетариата, прямо по известной на весь мир монументальной лысине, а затем от уха до уха. Капитан кромсал красную бумажку, отпечатанную на фабрике Гознака согласно напечатанной на ней даты в одна тысяча девятьсот шестьдесят первом году (как раз в год рождения Эдуарда), рвал всё мельче в клочки. Кромсал ещё и ещё, по отдельным цифрам и по буквам, чтобы нельзя было собрать и склеить. Ничего не значащие теперь обрывки Громобоев сжал в кулаке и оглянулся в поисках — куда бы выбросить мусор. Ну почему у нас никогда и нигде нет урн?..

Инспектор-белорус на минуту потерял дар речи, выпучил свои белёсые рыбьи, слегка на выкате глаза, и даже выронил паспорт на стойку. Капитан Громобоев мгновенно подхватил его и крепко сжал в другой руке. А таможенник, обретя голос, сипло прошипел: