Воротился из отпуска наш Петя злобный как чёрт, хотел даже подраться или отомстить. А с кем именно драться? Со всеми? Кому отомстить? Можно нарваться на новые неприятности. Так ему и сказали — не будь жадным. А водку и ликёры, пока он был в отпуске, мы естественно оприходовали. Не пропадать же добру!

— И к чему ты мне эту байку рассказал? — с недоумением поинтересовался Эдик. — Я вроде бы ничего не зажал для сослуживцев ни чего как майор Иванов. Сейчас как раз проставляюсь…

— На будущее, чтобы не был скопидоном, не жлобился, — пояснил нравоучительно рассказчик.

— Сёма, не умничай! Ты же знаешь, я в отличие от тебя, даже урезанную получку не получал! Жду первого июля и сижу на бобах…

— Знаю, знаю…, но на будущее эту притчу все-таки запомни… — снова ухмыльнулся Чернов. — А вот твоего предшественника хорошенько проучить не помешало бы…

— Не обижайтесь на сирого и убого, — усмехнулся Толстобрюхов. — Нашего куркуля-масона Иванова не исправить и не переделать.

Наутро голова у Громобоева трещала и раскалывалась, ему казалось, что ночью её подменили раскалённым чугунком. И ведь сколько раздавал себе зарок — не смешивать напитки! Но нет, не удержался! Захотелось дегустировать невиданные и не питые прежде «Мозельские» и «Рейнские» вина (испытал восторг!), отведать противную немецкую водку «Корн» (бр-р-р), и запить этот мерзкий шнапс прекрасным баварским пивом.

Нашёл в себе силы: побрился, умылся, чертыхаясь побрел в батальон. В дверях казармы столкнулся нос к носу с Толстобрюховым. Михаил на службу тоже чуть припозднился, и вид у него был тоже не важный, даже хуже чем у Эдика, потому что майор накануне не пропустил ни одной рюмки и каждую «шлифовал» банкой пива.

— Замполит! Ты жив? — прохрипел Михаил. — А я, кажется, скоро умру… Наверное, прямо сейчас…

— С трудом, но пока жив, однако состояние примерзкое. И кто только придумал эту водку? Убил бы гада! — тихо пролепетал Эдик, но и без ответа было ясно каково его самочувствие. Офицеры тихо переругиваясь, медленно поднялись по лестнице, зашли в канцелярию.

— Эх, Эдик! Не водку надо ругать, а коктейли! — пробурчал Толстобрюхов. — А ещё лучше пить домашний самогон. Натур-продукт!

— А почему моим состоянием ни кто не интересуется? — обиделся Чернов, низко склонившийся над столом заваленным бумажками, и крепко прижимающий холодный гранёный стакан ко лбу.

— Сёма, по твоему лицу и так всё ясно, — ответил замкомбата, скрипя зубами. — Ладно, молодёжь, буду вас лечить! Пойдем-ка заниматься спортом!

— Какой нахрен спорт, — простонал Чернов. — Голову бы поправить… Еле-еле на стуле сижу…