«Что ты понимаешь, Ганс», — заявляют они, — «ты не знаешь крепости русского человека! Наливай ещё!»
А весь зал встал и одобрительно зааплодировал.
«Смотрите, оценили, фрицы!» — обрадовались приятели и снова колотят в бубен. Но наглый и бесцеремонный немец вместо водки и пива принёс счёт. Смотрят — батюшки! Твою-то мать! Полторы тысячи марок! Откуда? За что? Оказывается — каждый удар молоточком — угощение всего заведения! А ресторан большущий, примерно на триста человек. Поэтому немец и переживал, хватит ли у господ-офицеров наличности. Командиры схватилась за головы, полезли по карманам, наскребли требуемую сумму, выгребли скопленные и припрятанные от жён заначки, но рассчитались. А потом всё лето перебивались с хлеба на воду. Ни тебе пива, ни тебе развлечений.
— Ты, наверное, был одним из них? — ухмыльнулся Эдик. — Очень живописно и достоверно рассказываешь…
— Да, нет, одним из них был наш комбат Паша Перепутенко, — подмигнул Эдику раскрасневшийся Толстобрюхов. — Только не расспрашивайте его об этом, он сердится, не любит вспоминать эту историю. Учитесь на чужих ошибках!
Глава 4. Знакомство с городом
Глава 4. Знакомство с городом
Громобоеву было скучно и довольно неуютно обитать одному в этом готическом замке, в прошлом культовом сооружении, поэтому он пригласил для проживания составить компанию капитана Чернова. Можно ведь пожить коммуной, пока жёны не приехали. А чтоб приятелям уж совсем было не скучно, к ним подселился Андрюха Кожемяка — помощник начальника штаба полка по строевой, как и они вновь прибывший, и тоже из Ленинградского округа. Капитаны Чернов и Кожемяка были прежде шапочно знакомы ещё по прежнему месту службы, и вместе прибыли в часть. В итоге получилась не квартира, а мини общага.
К ним на огонёк каждый вечер заглядывали то Толстобрюхов, то Странко, порой забегал мимоходом комбат, а то собиралась и вся весёлая гопкомпания. Временные холостяки накупили объёмную хозяйственную сумку немецких вин на пробу и пару ящиков разнообразного пива. Комбат Перепутенко не одобрил выбора. Он внимательно изучил бутылочные этикетки десертных и сухих вин, крякнул и с презрением покачал головой.
— Вы сдурели чи шо? Хто ж пье эту сладкую и кислую бурду? Так дело не пойдет!
Подполковник достал вместительный лопатник и протянул Эдику деньги: