— Курт! Гутен морген! Неси по две кружки пива и по два дупелёчка корна. Шнеллер!

— Карашо, мой друг! — ответил мордатый кёльнер, кивнул своей седой взъерошенной головой своей помощнице, и та быстро принесла на подносе заказ. Несмотря на утро посетителей было довольно много, но в основном за столиками сидели пенсионеры, эти красноносые завсегдатаи не спеша выпивали своё пиво, задорно гоготали и довольно шумно что-то обсуждали. Из игрального автомата стоящего в дальнем углу гремела музыка.

— Интересно, о чём фрицы горланят? — поинтересовался Эдик.

— О политике, о курсе марки — о чём же ещё! — усмехнулся Толстобрюхов. — Сейчас все об этом только и говорят. С первого июля, ровно через месяц объединяются денежные системы, вот они и переживают — удастся ли в капиталистической стране легализовать накопленные при социализме денежные средства. Тем более что, наверняка надо будет заполнять какие-то декларации, общаться с налоговыми службами. Впрочем, и наши вояки тоже эти темы обсуждают. Даже в политотделе и в партучёте лишь об этом судачат. Информация точная из первых уст — моя жена у них трудится машинисткой, никакой идеологии в умах, одни марки!

— Ну и пусть, ты разве не болтаешь о деньгах?

— А что мне болтать о них? У меня никаких накоплений, всё спрятано в мешках… под глазами, — хохотнул Мишка. — Будет у нас бундесмарка — хорошо, не будет — жалко, но что поделать…

Офицеры залпом проглотили шнапс, запили пивом и Толстобрюхов велел кёльнеру повторить по две порции пива и добавить закуски.

— Эдик, сейчас я вас угощу замечательным местным угощением — айсбаном!

— Что это такое? — живо поинтересовался Эдуард. Название закуски прозвучало не слишком аппетитно.

— Ножки молочного поросенка с тушёной капустой. Уверяю, пальчики оближешь и язык от восхищения проглотишь!

Закуска действительно была превосходной: сочное мясо таяло во рту, и душистая капуста умялась как настоящий деликатес. Айсбан очень понравился капитанам, как впрочем, и пиво. Эдуард прежде никогда в жизни не пил столь вкусного и душистого пива, а баночное оказалось гораздо хуже разливного! Громобоеву теперь было с чем сравнивать и «Хейнекен» нельзя было даже близко сравнивать с российскими напитками. Дома в пивных чаще продавалось кислятина под общим названием «Жигулёвское», а в среднеазиатских республиках и пиво подавно можно было употреблять только с большим риском для здоровья, там буфетчики в бочковое пиво частенько для поднятия пены добавляли стиральный порошок «Айна».

Эдуард с интересом изучал пивную карту бара, чтение было занятным — потрясающее изобилие: более трёх десятков наименований хмельного напитка! Попробовал освежить в памяти названия отечественного продукта — за всю свою сознательную жизнь помимо уже упомянутого «Жигулёвского», он пивал лишь «Мартовское», «Адмиралтейское», «Ячменный колос», «Рижское», пробовал пару раз «Невское» и «Московское» и… И конечно же капитан знал о существовании знаменитого чешского пива (видел как-то раз у приятеля в баре пустые бутылки с заманчивыми экзотическими этикетками), но прежде отведать не доводилось.