— В разбившейся машине была наша единственная внучка и правнуки, погибни они, на них оборвался бы весь древний род баронов фон Б…ч! Поэтому мы хотели бы отблагодарить храброго офицера и солдата-водителя. Передайте солдату, пожалуйста, набор подарков (немец поставил на стол кожаный кейс и магнитофон в упаковке), а для вас обер-лейтенант, за воротами стоит новенький «Мерседес», и фургон наполненный мебелью, изготовленной на нашей семейной фабрики. Полный комплект для вашей квартиры.

— Спасибо большое, — засмущался офицер. — Но куда мне девать эту мебель? У меня и квартиры то нет…

Переводчица прошептала на ухо старику, тот улыбнулся ровными белыми зубами (явно хорошими протезами), и протянул конверт.

— Мы ожидали чего-то подобного и приготовили вам ещё один маленький презент, здесь должно хватить на хорошую квартиру в России.

Кудасов, Статкевич и Возняк дружно побледнели. Замполит пулей метнулся в свой кабинет догладывать по телефону начальнику политотдела о создавшейся щекотливой ситуации.

— Пусть откажется! Прикажите ему немедленно вернуть подарки, нечего брать подачки от всяких фон-баронов! — крикнул в трубку полковник Касьяненко. — Раструбят в своей буржуазной реваншистской прессе об этом, а нам потом отдуваться перед начальством.

Командир полка извинился перед гостями, вывел Кобыфу в кабинет парторга и там они в три голоса велели взводному отказаться от подарков. Но Кобыфа упёрся и, ни в какую.

— Я ведь не украл! — вначале растерялся Александр. — Эти подарки от всего сердца за спасение и риск! Я ведь и сам мог взорваться…

— Сказано — откажись! — бубнил парторг Возняк. — Это идеологическая диверсия!

— Приказываю! — рычал Кудасов.

— Не бери ничего! Мы ведь коммунисты, а этот дед фашистский недобиток, оккупант! — снова прошипел парторг.

— А вы бы отказались? — в конец растерялся Сашка.

— Конечно! — дружно заявили начальники.

— А я возьму! — решительно заявил старший лейтенант.

Кудасов побагровел и рявкнул:

— Да я тебя в двадцать четыре часа домой отправлю!

— И из партии вылетишь в два счёта… — пригрозил Возняк.

Старший лейтенант с матом швырнул фуражку в угол кабинета, и с готовностью выложил на стол партбилет.

— И отправляй, хрен с тобой, полковник. Разбирайтесь со своим долбанным начальством, как хотите.

Офицер вышел, хлопнув дверью, и оставив начальников самих выпутываться из создавшейся щекотливой ситуации. В парткоме наступила гнетущая тишина, и было слышно, как Кобыфа весело разговаривает в коридоре на ломанном немецком с гостями. Вскоре немцы и офицер покинули штаб и голоса стихли.