Комбат Дубае вдруг срочно вызвал выздоравливающего капитана к себе в кабинет, вручил ему список отправляемых от батальона двух азербайджанцев, армянина и грузина, и велел избавиться от этих разгильдяев, и ни в коем случае не возвращаться обратно пока не передаст их на отправку. С каждой роты бойца сопровождал взводный, а солдата-армянина из взвода обеспечения — прапорщик Зверлинг. Каким-то образом комбату удалось превысить строгий лимит, ведь в других подразделениях отправляемых было двое или трое, оставалось тайной.

Моложавый и подтянутый зампотылу полка майор Зверев и строевик долго проверяли военное имущество, личные вещи и документы. Взводные сразу же слиняли по делам, а Эдик проявил мягкость, по доброте душевной отпустил лейтенантов и прапорщика, кого в наряд, а кого на технику и остался караулить убываемых. И тут выяснилось, что старший по званию и должности среди сопровождающих от подразделений остался именно капитан Громобоев.

Полковой строевик под шумок выписал Эдуарду командировочное предписание, сопроводительные документы на солдат, сунул ему в руки стопку документов и все начальники разом исчезли. Вскоре подъехал «Урал», бойцов погрузили в машину и вывезли в штаб дивизии. Там ему навязали ещё десяток солдат из отдельных батальонов и рот, снабдили советскими дензнаками на пять дней, и сообщили, что командировка быстрая: самолётом до Уссурийска и обратно. Всего и дел-то на копейку, к чему эти ненужные пререкания?

Полковой строевик по звонку строевика из Намбурга привёз служебный загранпаспорт, отдал пачку исправленных и переделанных документов на отправляемых солдат. Никакие возражения о больной спине на начальство не подействовали — больные в Союзе! Приказ! Пришлось подчиниться волевому решению командира полка.

Громобоев позвонил из штаба дивизии домой, сообщил Ольге о вынужденной короткой отлучке, велел не волноваться. Колонна грузовых машин быстро доставила солдат и офицеров на ближайший военный аэродром, там солдаты получили сухой паёк на трое суток, офицерам продукты не полагались, но начальник продовольственной службы от щедрот выделил по банке тушёнки и пачке галет. Кто-то из сопровождающих офицеров успел метнуться в военторг, купил «Смирновки» и «Наполеон», маринованных огурчиков и колбасы — как же лететь на сухую?

На бетонке их ждали четыре военно-транспортных гиганта «Ил-76». Офицеры снова пересчитали бойцов, загнали по аппарели на борт, поругались для порядка с лётчиками и влезли следом за солдатами. Старших команд было пятнадцать, у каждого разное количество подопечных, но общее число эвакуируемых было двести двадцать. Именно столько и предстояло сдать в Уссурийске.