— Подойди к начальнику отделения и попроси разрешения позвонить.

— Куда?

— В Нору!

Надо пояснить, чтобы было понятно читателю, штаб армии размещался в населённом пункте с забавным для русского человека названием Нора. Ударение в этом слове можно было ставить, как захочешь, по обстоятельствам, и это являлось предметом многочисленных шуточек, типа: «спрятались в нору, забрались в Нору»

— Звони Командующему! — наседал Ануфриенко на Эдика. — Сам говоришь, что он ведь какой-никакой, а твой боевой товарищ!

— Неудобно…

— Зато очень удобно будет, получив двадцать четыре часа на сборы, домой уезжать! Звони, кому говорю!

Громобоев помялся, но переломив гордость и поборов смущение, обратился к терапевту. Подполковник выслушал, посочувствовал, лично дозвонился до приёмной командующего и передал трубку Эдуарду.

— Кто спрашивает генерала Исакова? — поинтересовался порученец.

— Капитан Громобоев. Зам командира батальона 232 танкового полка. Я с командующим армии в прошлом в Афгане служил.

— Что вам нужно?

— По личному делу…

В трубке затихло, порученец спросил по селектору генерала, не прошло и минуты, как сам Исаков ответил.

— Слушаю тебя капитан!

— Здравия желаю товарищ командующий!

— Здравствуй…

Эдуард вкратце изложил свою ситуацию с травмой, госпиталями, отпусками, командировками и прочими смягчающими ситуацию обстоятельствами.

— Поэтому, товарищ генерал, я своей прямой вины в данном происшествии не вижу…

— Будь моя воля, вас всех к ядрёной фене выслал бы, да из армии вдобавок погнал бы! Начальнички! Докомандовались! Ладно, учитывая твои личные обстоятельства и боевое героическое прошлое, оставляю тебя в полку…

Громобоев разволновался, даже голос дрогнул. Эдику захотелось сказать что-то тёплое бывшему комдиву, поинтересоваться здоровьем, но как-то было неудобно, и единственное, что пришло на ум, спросить о встрече однополчан.