Долечиться так и не удалось, да и какая может быть реабилитация, когда само твоё пребывание в Германии висит на волоске. Травматолог был недоволен, но согласился с доводами Эдика, велел написать рапорт о досрочной и добровольной выписке, но взял слово, что капитан ещё приедет, когда сможет долечиваться. Однако не судьба была ему ещё разок полежать на мягкой больничной койке, уже через два месяца госпиталь в срочном порядке расформировали и вывели в Россию.

В полку навалились неприятности, наконец-то Кудасов и Статкевич затаившие давнюю неприязнь, смогли поквитаться и хоть немного, но отомстили наглому зарвавшемуся капитану.

— Мы уже хотели Вас откомандировать домой, — начал бубнить Статкевич, уставившись на Громобоева своими бесцветными глазами. — Однако, у вас появились высокие покровители, вы даже самому командующему жалуетесь…

— Не жалуюсь, а доложил о готовящейся несправедливости…

— Если у вас нечистая деформированная совесть, и вы считаете это в порядке вещей, пусть будет так. Пусть командующий оставил служить в Германии, но мы вас использовать на прежней должности не можем, — продолжил с ехидцей замполит. — Нам нужен замкомбата способный заниматься боевой подготовкой, а у вас регулярно спина болит: госпиталя, отпуска по болезни… Предлагаем занять вновь созданную должность офицера по правовой работе. Предупреждаю, должность с понижением, капитанская, будете проводить административные дознания, работать с прокуратурой и судом. Ваши преступники, вам и разгребать то дерьмо, что накопилось… Через месяц в Ваймаре будет проводиться показательный судебный процесс. Суд открытый. Из Москвы адвокат приедет, представитель Комитета по защите прав военнослужащих. Готовьтесь, не оплошайте. Сдавайте свои дела, должность замкомбата примет бывший секретарь комитета комсомола полка.

«Понятно, для кого мою должность приготовили!» — подумал Эдик. — «Этот проныра всё переживал, что с ликвидацией комсомола его отправят домой, видимо хорошо подсуетился…»

«Дослужился…Теперь у меня есть отдельный кабинет!» — размышлял Эдик без особого энтузиазма и радости, перенося вещи в помещение бывшего полкового музея советско-германской дружбы. Музей ликвидировали, как только Германии объединились, и закончилась показушная дружба и братство по оружию. Переселение было не сложным: несколько тетрадок, ручек, стопка бумаги. Предложил бывшим сослуживцам чаще заглядывать в гости, те в ответ просили не забывать, заходить покидать камни в шиш-беш.

Переоборудованное музейное помещение капитан делил с бывшим секретарём парткома, тот стал психологом полка. Это была тоже вновь созданная майорская должность, и подполковник Возняк занял её тоже с понижением. Итак, два лишенца в репрессированном музее — забавно!