— Да ведь родной ты мне или чужой? Должна я знать, что с тобой делается? Ты не говоришь…

— Опозорила!..

— Ничего не опозорила. Думаешь, дурней тебя, не знаю, как с людьми разговаривать? Ты пойми вот что. Красивая она, но она ж старше тебя, ей замуж пора выходить, а тебе еще школу надо кончать. Ты же не можешь на ней жениться?

— Обязательно жениться! Какие-то пошлые мысли сразу: жениться!

— Ну а как же? Она ж не будет из-за тебя оставаться старой девой? «Ходи одна, никого к себе не подпускай — пусть только Вася Гурин любуется тобой». Так ты себе представляешь свою любовь? Но так же не бывает, она ж живой человек, а не кукла. Или, может, ты жениться задумал?

— Да при чем тут это? — окончательно рассердился Васька. — Жениться, жениться!.. Пошлость какая-то!..

Пришла бабушка, взглянула на внука и ахнула:

— Внучек, да што ж с тобой делается? Больной? — И к матери: — Эй, девка, ты што ж это не глядишь за детями? У него ж, наверно, чахотка. Заучила парня…

— Того и глядите — учеба его заела, — откликнулась мать.

— Он жениться задумал, — съязвила Танька.

— Жениться? — удивилась бабушка притворно. — На ком же? Хоть на красивой ли?

— Красивая! — сказала мать. — Уж што красивая — то красивая, ничего не скажешь.

— Да чи правда? — посерьезнела бабушка. — Внучек, што это они?

— Слушайте их больше…

— Влюбился, а не той… Она учительница и замуж выходит… Вот он и мучается.

— Правда? — бабушка погрустнела, подошла к Ваське. — Правда, внучек? Ну, што ж, бывает и такое горе… Бывает… Только себя-то казнить не надо. Рази ты виноват? А потом — твое еще все впереди, такой молодой, красивый — да за тебя любая пойдет! Вот вырастешь — дак от них отбою не будет. Посмотришь, а их стоит перед тобой пять, десять — выбирай любую. А эта уже старая будет, еще пожалеет.

Васька усмехнулся, размягчился.

— Да уж так и набросятся… Действительно, красавчик нашелся, — сказал он презрительно о самом себе.

— А што ж у тебя за дехвект такой? Конечно, красавец!

— Конечно… Что рост, что нос… Да?