— Это он спросонья, наверное, — улыбнулась Валя и отступила от Васьки. — Пойдемте.

«Опять опоздал!.. — досадовал он. — А может, и лучше? Еще неизвестно, как бы она отнеслась к такому нахальству с моей стороны: возьмет да и обидится…»

Гурин догнал Валю.

— Говорят, луна и соловьи — покровители влюбленных… Это правда?

— Говорят… — сказала она неуверенно.

— А вам не приходилось?..

— Что?

— Быть под луной?..

— А мы и сейчас под луной…

— Нет, не так… Любить приходилось?.. — выпалил он и снова взволновался: разговор, кажется, пошел тот, что надо, не упустить бы момент.

— Нет, — сказала она. — А вам?

— Тоже нет…

— У вас не было девушки? — спросила она, взглянув на него искоса, и ехидненько улыбнулась.

— Не было…

Милая улыбочка ее только забавляла его.

— И сейчас нет? — допытывалась она.

— Нет.

Ему хотелось сказать ей, что у него ничего не было подобного тому, что он чувствует к ней, к Вале. Не было, нет и не будет никогда — в этом он уверен. Но неужели она не понимает, что именно это он хочет ей сказать? Именно это — о своей любви к ней!.. Неужели об этом надо говорить прямо, в лоб?..

— Я не верю вам, — сказала Валя, и легкая улыбка, которая все время играла на ее губах, неожиданно исчезла, лицо посерьезнело, и она даже замедлила шаг.

— Почему? — удивился Гурин. Он не знал, как к этому относиться: то ли это комплимент каким-то его мужским достоинствам, то ли укор.