Пять семестров изучения теологии закончились неожиданно. Освоение благодаря лекциям Де Ветте теологической мысли Просвещения, собственные размышления о роли мифа в христианской традиции, доходившие до Базеля отголоски бурных дискуссий в Германии вокруг новейшей критики Библии и истории первоначального христианства — все это сказалось на существенном изменении взглядов Буркхардта, а соответственно — и его жизненных планах. Своему другу Ф. Чуди, будущему теологу и поборнику единства Швейцарии, Буркхардт описывал пережитый им кризис как «полное обмирщение во взглядах и действиях». Конечно, это было преувеличение. Не прошло и полугода, как он признался: «Мое убеждение о вечном провидении стоит прочно, как скала. Это провидение не слепая судьба, а личный Бог, и такая вера никогда от меня не уйдет»[1142]. Расставшись с юношескими религиозными представлениями, утратив на всю жизнь интерес к догматике, Буркхардт сохранил религиозность, связанную с большой ролью интуиции. Философия Шопенгауэра, сочинения которого он внимательно изучал, позже еще укрепила его в этой позиции. Он не стал ни вольнодумцем, ни религиозным мистиком, каким его пытались представить в дальнейшем разные авторы. Никогда не занимаясь декларациями, он проявлял свободное и независимое отношение к различным видам ортодоксии, к их попыткам установить на свой лад жесткие границы правоверия в христианстве.

Разрыв с теологией имел важные последствия: Буркхардт осознал, что хочет посвятить свою жизнь иному — истории[1143]. Именно в ней о теперь видел носительницу «высшей поэзии»[1144]. Впервые совершая столь крутой поворот в своей жизни, осенью 1839 г. он отправляется учиться истории в Германию, в Берлинский университет.

Годы, проведенные в Берлине, наложили отпечаток на всю последующую деятельность Буркхардта как ученого и педагога. Правда, его не вдохновили ни архитектура Берлина, который гордился барочными созданиями А. Шлютера и классическими творениями К.Ф. Шинкеля, ни чересчур бурная, на взгляд уроженца тихого Базеля, атмосфера жизни большого столичного города, ни прусский пейзаж, который Буркхардт находил отвратительным. Зато люди, идеи, университет, завоевывавший все большую славу, вызывали его энтузиазм. Четыре преподавателя оказали на него в Берлине наибольшее влияние. Первым был Франц Куглер, хорошо знакомый Буркхардту еще по Швейцарии, учитель, ставший со временем, по словам самого Буркхардта, его «любимейшим другом». Он был старше своего ученика на 10 лет. Романтически настроенный музыкант, художник, поэт, он стал архитектором, профессором, автором опубликованного в 1837 г. двухтомного руководства по истории живописи от Константина Великого до Нового времени, а также описаний сокровищ архитектуры и искусства Берлина, Потсдама, Кведлинбурга. В 1840 г. появилась его «История Фридриха Великого» с иллюстрациями А. Менцеля, которые сделались важной вехой в развитии немецкого искусства и одним из самых знаменитых его созданий. Буркхардт слушал у Куглера курс лекций по всеобщей истории архитектуры, в котором лектор подчеркивал тесную связь архитектуры разных времен и народов с миром идей, с тем, что сегодня назвали бы «общекультурным контекстом».