В то же время в этом историографическом направлении более дифференцированно решается проблема ренессансного индивидуализма. В этой связи в гуманистических учениях о человеке, его отношении к миру и обществу выявляется многообразие этических концепций: в одних случаях они утверждают приоритет гражданственных идей, подчинение частных интересов принципу «общего блага» (что не противоречит представлениям Буркхардта о раскрепощении личности как важной черте эпохи Возрождения), в других случаях подчеркиваются самоценность индивида, широчайшие возможности его воли, познания, творчества. Многокрасочней стала и картина преемственных связей ренессансной культуры с традициями средневековья — они представляются ныне не только более разнообразными, но и достаточно тесными, не менее значимыми для культуры Возрождения, чем связи с античностью. В отличие от Тринкауса здесь не признают столь доминирующей роль константных мировоззренческих структур, выявляют их трансформацию, рождение новых идей, новых подходов к проблемам жизни человека и общества.

Не затрагивая всех аспектов большой и многогранной темы восприятия и оценки труда Буркхардта «Культура Возрождения в Италии» современными зарубежными исследователями Ренессанса, обратимся к рассмотрению интерпретации этого труда в отечественной историографии.

Еще в 1866-1868 гг. в Болонье на итальянском языке были опубликованы в четырех томах под названием «Вилла Альберти» результаты исследования архивов Италии молодым русским ученым Александром Николаевичем Веселовским (1838-1906 гг.)[1188]. Он обнаружил и издал с обширным введением и комментариями неизвестную ранее рукопись начала XV в., в которой отразилась картина «общественного брожения во Флоренции последних годов XIV в.»[1189]. Русский вариант этого труда вышел в 1870 г. с подзаголовком «Новые материалы для характеристики литературного и общественного перелома в итальянской жизни XIV-XV столетия». Именно «Вилла Альберти» положила начало европейской известности А.Н. Веселовского. Вскоре он стал профессором Петербургского университета, внес большой вклад в изучение также и русской литературы, широко пользовался методами сравнительного исследования литератур разных народов Европы[1190]. В 1893-1894 гг. Веселовский опубликовал в двух томах еще один труд по истории ренессансной культуры Италии — «Боккаччо, его среда и сверстники», — ставший весьма заметным явлением в русской историографии Возрождения.

В этих капитальных исследованиях и ряде статей Веселовский на огромном фактическом материале развивает свою концепцию итальянского Возрождения, которая перекликается с идеями Буркхардта, но в целом достаточно самостоятельна. Характерными чертами Ренессанса в Италии Веселовский, как и Буркхардт, считает его светские тенденции и сплав классических начал и народных преданий, что наложило на всю культуру «отпечаток индивидуальности в личном и народном смысле»[1191]. Русский исследователь не разделяет, однако, подхода Буркхардта к итальянскому Возрождению как целостности («один организм») и предлагает анализировать его исторически, выделяя несколько этапов в его трехвековой традиции[1192]. Высшим достижением Ренессанса Веселовский считает итальянскую литературу XIV в. — «золотую пору» Данте, Петрарки, Боккаччо, выразивших дух «народного самосознания». XV век он ставит менее высоко, полагая, что на основе подражания древним и культа классической латыни ослабевает творческий характер литературы, хотя в то же время происходит обогащение исторической и философской мысли. XVI век, по мнению Веселовского, в литературе — пора эпигонов, многочисленных подражателей Петрарке и Боккаччо[1193]. В оценках итальянского Возрождения, данных Веселовским, главным критерием стала способность культуры выразить «народный дух». Нельзя не заметить и некоторого сходства позиций Веселовского и Буркхардта — последний также мало ценил неолатинскую поэзию Возрождения, как лишенную подлинной жизни. В глазах обоих исследователей «итальянский народный дух» был главным носителем национальных особенностей ренессансной культуры Италии.