Русский историк не был склонен относить достижения гуманизма и связанный с ними перелом в мировоззрении лишь к заслугам национального итальянского духа; в этом он расходился с Веселовским. «Идеи гуманистов носят не национальный, а общечеловеческий характер» — утверждал Корелин[1205]. Доказательство этого он видел в распространении гуманистического движения по всей Европе, а сам этот процесс считал «результатом культурного роста личности», что стало знамением культурного развития европейских народов в эпоху Нового времени[1206].

Труды Корелина, его исследовательский метод оказали сильное воздействие на русскую историографию XX в. В конце 1920-х годов к его работам был проявлен интерес и в Германии. В Лейпциге под руководством Вальтера Гетца готовилась серия публикаций «Источники по духовной истории средних веков и Возрождения». Первый том этой серии — «Гуманистические и философские сочинения Леонардо Бруни» — был подготовлен и издан в 1928 г. в ту пору молодым исследователем итальянского гуманизма Гансом Бароном[1207]. В предисловии В. Гетца сообщалось, что в этой же серии готовится к изданию перевод работы М.С. Корелина «Ранний итальянский гуманизм». По мнению Гетца, пример Корелина ясно показывает, какую массу «ценнейшего материала могут вывести на свет исследования, проведенные в итальянских и французских библиотеках»[1208]. У нас нет сведений о причинах, по которым перевод труда Корелина не вышел в свет. Важно, однако, что группа немецких историков, в числе которых был и Г. Барон, знала основные выводы русского историка. Ряд идей Барона, которые он развивал в своих работах последующих лет, перекликался со взглядами Корелина[1209]. В свою очередь освоение в русской историографии 1960-1970-х годов концепций итальянского гуманизма, выдвинутых Г. Бароном, Э. Гарэном и другими крупнейшими зарубежными исследователями, которые, как и Корелин, подчеркивают значение этико-философской мысли гуманизма, было облегчено на русской почве существованием традиции, восходящей к Корелину.

Одним из главных пропагандистов идей Корелина стал профессор Московского университета Николай Иванович Кареев, подготовивший в 1914 г. второе издание его труда о раннем итальянском гуманизме. Кареев придерживался близкого Буркхардту и Корелину взгляда на роль индивидуалистических настроений в складывании ренессансной культуры[1210]. «В основе гуманистических стремлений, — по словам Кареева, — лежало глубокое убеждение в высоком достоинстве человеческой природы и в признании за отдельной личностью полного права на всестороннее развитие всех свойств»[1211]. В своих работах Кареев делал акцент на секуляризации философии, науки и литературы, ренессансной культуры в целом, которую начал гуманизм.