Чувство возникло в какой-то далекой дали и разрасталось в нем все больше — так речка, впадающая в океан, незаметно берет начало ручейком и лишь много позже разливается в могучий поток. Бастиан чуть не утонул в этом потоке тоски. Сердце его болело, тоска уже не помещалась в нем. И в этом потоке утонуло и исчезло последнее, что он знал о себе: его собственное имя.

Когда он вернулся в хижину к Йору, он ничего не сказал. Горняк тоже молчал, но долгим взглядом поглядел — снова сквозь него, снова вдаль, — и впервые улыбка чуть тронула его лицо.

В эту ночь мальчик, у которого больше не было имени, не мог уснуть, несмотря на усталость. Все время он видел перед собой ту картину. Ему хотелось обнять глыбу льда, в которую вмерз тот незнакомый человек, — чтобы растопить лед своим теплом. Потом ему почудилось, что он даже слышит его голос:

— Помоги мне! Не оставь меня в беде! Одному мне не выбраться из этого льда. Помоги мне! Ты один можешь меня освободить — только ты!

На следующее утро мальчик без имени сказал Йору:

— Сегодня я больше не спущусь с тобой в рудник Минроуд.

— Ты уходишь?

— Пойду искать источник Живой Воды.

— Ты нашел картину, которая поведет тебя?

Мальчик кивнул.

— Покажи.

Они вышли наружу, подошли к картине, мальчик смотрел на нее, а Йор направил свой слепой взгляд не на картину, а на мальчика — и сквозь него вдаль. Он долго прислушивался, потом кивнул.

— Возьми ее, — прошептал он. — И не потеряй. Если ты ее потеряешь или разобьешь, для тебя все кончено. Ты понимаешь, что это значит.

Мальчик, у которого больше не было имени, тихо сказал:

— Спасибо, Йор, за все, чему ты научил меня.

Они пожали друг другу руки.

— Ты был хорошим подручным, — прошептал Йор, — и работал старательно.

С этими словами он отвернулся и пошел к руднику.

Мальчик без имени поднял картину и зашагал в снежную даль.