— Она спрашивает, — перевел Фухур, — почему он не говорит сам.

— Он не может, — сказал Атрей. — Он все забыл.

Фухур еще вслушался в шум воды.

— Без воспоминаний, говорит она, он не может приблизиться. Змеи не впустят его.

— Я помню за него все! — отчаянно воскликнул Атрей. — Все, что он рассказал мне о своем мире. Я буду за него!

— Она спрашивает, — перевел Фухур, — по какому праву?

— Я его друг! — воскликнул Атрей.

— Кажется, не пропустят, — прошептал Фухур, вслушиваясь. — Она говорит о твоей ране. Она хочет знать, как это могло случиться.

— Мы оба заблуждались, — объяснил Атрей. — Но теперь Бастиан сам отдал АУРИН.

Фухур прислушался и потом кивнул:

— Да, теперь они пропустят его. Это место и есть АУРИН. Она говорит, добро пожаловать. АУРИН — это дверь, которую Бастиан искал. Он с самого начала носил ее с собой. Но змеи не впустят ничего принадлежащего Фантазии. Поэтому Бастиан должен отдать все дары, что получил от Детской Королевы. Иначе он не напьется Живой Воды. Здесь кончается власть Лунианы. Сама она никогда не ступала на это место. Она не может войти внутрь АУРИНА, как нельзя войти внутрь самого себя. — Фухур прислушался еще. — Теперь вода спрашивает, готов ли Бастиан.

— Да, — ответил Атрей, — он готов.

В тот же миг темная змея начала медленно поднимать голову, не выпуская при этом хвост светлой змеи. Могучие тела изогнулись, образовав свод, наполовину темный, наполовину светлый, как переход из ночи в день.

Атрей повел Бастиана за руку к фонтану, Фухур провожал их. С каждым шагом Бастиан терял по одному дару Фантазии. Из красивого, сильного и бесстрашного героя он снова стал маленьким, толстым, испуганным мальчиком. Даже его одежда, которая в руднике Минроуд истрепалась в клочья, исчезла теперь и растворилась в воздухе, так что он стоял обнаженный перед золотым кругом, в середине которого бил фонтан Живой Воды.

В тот момент, когда он уже не обладал никакими дарами Фантазии, а о себе самом пока еще ничего не вспомнил, он пережил состояние полной неопределенности, не зная, есть ли он вообще на свете.

Но потом он вошел в воду. Он плескался в ней и подставлял себя сверкающему дождю. И пил, долго пил, пока не утолил жажду. Радость наполнила его с головы до ног. Радость жить на свете и быть тем, что ты есть. Теперь он уже знал, кто он и какому миру принадлежит. Он заново родился. И самым прекрасным было то, что он хотел быть только тем, что он есть. Если бы ему пришлось сейчас выбирать для себя из множества возможностей, он не выбрал бы ничего другого. Теперь он знал: в мире тысячи радостей, но главная из них — уметь любить.