Разработка этого тезиса, естественно, потребовала бы осуществить синтез огромного количества историографических данных и погрузить их в описание, управляемое совершенно новой теорией. Хотя такая задача выходит за пределы данной книги, здесь можно наметить основные контуры такого проекта. Карл Маркс и Фридрих Энгельс выдвинули знаменитый тезис, согласно которому капитализм должен был сотворить мир по своему подобию:

Потребность в постоянно увеличивающемся рынке для ее продуктов гонит буржуазию по всему земному шару Всюду должна она внедриться, всюду обосноваться, всюду установить связи. Буржуазия путем эксплуатации всемирного рынка сделала производство и потребление всех стран космополитическим… На смену старой местной и национальной замкнутости и существованию за счет продуктов собственного производства приходит всесторонняя связь и всесторонняя зависимость наций друг от друга… Дешевые цены ее товаров – вот та тяжелая артиллерия, с помощью которой она разрушает все китайские стены и принуждает к капитуляции самую упорную ненависть варваров к иностранцам. Под страхом гибели заставляет она все нации принять буржуазный способ производства [Маркс, Энгельс. Т. 4. С. 427].

Этот набросок нес на себе сильный отпечаток либерального космополитизма, и потому представлял расширение капитализма как транснациональный, а не интернациональный процесс^[232]. Любая реконструкция капиталистического расширения должна не только отмечать хронологическую неравномерность этого процесса, но и отправляться от той посылки, что он был опосредован геополитически, то есть преломлялся наличием обществ, территориально организованных в качестве государств. Это означает, что капитализм не мог произвести систему государств, но должен был «проникнуть сквозь» множество уже наличных суверенных образований. Как мы видели, хотя абсолютистская территориальность оставалась производной от династического геополитического накопления, (несовершенная) централизация ранненововременного суверенитета придала территории более связанный и ограниченный характер. Хотя последняя оставалась подвижной в силу контрактов и военных экспансий, брачных политик и наследования, она преодолела систему раздробленного суверенитета Средних веков. Внешнее и внутреннее все сильнее разделялось границами. Следовательно, политическая организация нововременного мира в форме территориально поделенной системы государств не была производной капитализма. Скорее, капитализм «родился внутри» системы династических политических образований, которые укрепляли и объединяли свои территории в абсолютистский период. Капитализм возник в размеченной уже территориально системе государств^[233].