172

Буркхардт представляет слияние политического и экономического при меркантилизме в качестве «дефицита государственной автономии, ощущаемого в экономических и фискальных вопросах» и отмечает со ссылкой на Карла Поланьи, что «новая форма международного экономического мышления – классическая политическая экономия – по необходимости должна была наделить государство автономией по отношению к экономике. Поскольку Буркхардту не удается соотнести эти изменения экономической теории с устойчивыми отношениями общественной собственности, его замечания о природе меркантилизма лишены эмпирического основания [Burkhardt. 1997. S. 56-561].

173

Но если это так, сложно утверждать, что империи, создаваемые Испанией, Португалией, Голландией, Францией и Англией в период раннего Нового времени были «различными моментами первоначального накопления», как писал Маркс [Маркс, Энгельс. Т. 23. С. 761]. Они могут представлять различные этапы капиталистического накопления, но не необходимые этапы преобразования производственных отношений, то есть они не вели к генерализации отношения капитала.

174

Купцы, получавшие привилегии от короля, часто не были заинтересованы в том, чтобы создавать совершенно новые производственные системы в колониях, предпочитая сосредоточиваться на самой торговле [Brenner. 1993. Р. 92–112].

175

Следует отметить, что в XVII в. американские плантации развивались не старыми торговыми компаниями, а теми, кого Бреннер называет колониальными торговцами-захватчиками, то есть новым непривилегированным классом торговцев, которые действовали в колониальном производстве в качестве капиталистических предпринимателей [Brenner. 1993. Р. 68411].

176

О неподвижной структуре гильдий в ткацкой промышленности Флоренции XV в. и двойной зависимости от рынков экспорта и импорта см.: [Miinkler. 1992. S. 146–148, 162–163].