Во втором сне ты пытаешься скрыться от вооруженного мужчины, который преследует тебя в оперном театре во время представления «Нормы». Вы рьяно боретесь, снова и снова, но никто не может одержать верх, только к концу спектакля твоему сопернику удается оттеснить тебя в маленькую комнату, нависшую над залом, где тебя ждет «очень своеобразный человек, который будет счастлив с вами познакомиться». В комнате несколько компьютеров и мониторов. Человека ты видишь в три четверти со спины, лица не видно. Лишь подойдя вплотную и обогнув его, ты с ужасом обнаруживаешь, что это не человек, а робот-андроид из желтого хромированного металла. Он смотрит на тебя своими холодными глазами, предлагает тебе сесть и запускает видео, на котором показано, как ты на операционном столе, доверчивый, зеваешь во весь рот, засыпая под воздействием успокоительных. Из скрытых на потолке камер спускаются хирургические — на самом деле пыточные — механизмы. Сочлененная с несколькими иглами рука направляется к твоим тестикулам, которые только что перевязала механическая пятерня. Ты вдруг понимаешь, что в самом недавнем прошлом тебя, о чем ты не знал, похитили и прооперировали.

Ты предпочитал первый сон, но удовольствие от него и тревога, в которую погружал второй, никак не влияли на твою готовность их вспомнить. Греза или кошмар, какая разница, если ты мог испытать волнение, переживая наяву воспоминания о прожитом во сне.

Однажды ты с братом и сестрой вышел прогуляться во время отлива по нормандскому пляжу. Вы шли босиком, в купальных костюмах. Бесконечная протяженность песка и воды напоминала пустыню. Будний день, межсезонье. Оставалось только шагать, вглядываться в морскую даль и разглядывать дома вдоль литорали. Ты оставался безмолвен и созерцателен, соизмеряя свои мысли с ритмом шагов, твои брат и сестра разговаривали между собой. Они рассказывали друг другу забавные истории, придумывали немудреные игры, со смехом носились, бросались к оставшимся лужицам в попытке поймать руками креветок или крохотных рыбешек. Ты не вмешивался в их игры. Ты размышлял о вещах, не имеющих ничего общего с окружающей тебя декорацией. Этот пейзаж был для тебя не местом пребывания, а задником, на фоне которого можно было дрейфовать. Ты всматривался в брата и сестру: они были схожи телом, но ты не походил ни на одного из них. Они были так счастливы друг с другом, что даже не задумывались, почему ты так далек. Ты был старше их, ты видел, как они рождались и росли. Очевидность разделявших вас различий наводила тебя на мысль, что ты в своей семье чужак.