Он подошел к самой кромке льда, и там голос стало слышно отчетливо. Голос был женский, голос взрослой женщины. Видеть он ее не видел, но не испугался, поскольку говорила она на бутангенском наречии. Похоже, Арвида она узнала. Женщина сказала:

– Сплошняков как народится семь подряд, две сестрицы с колокольни зазвонят.

Арвиду поверили: так часто бывает, что дети, которым не дается счет и письмо, наделены другим, более редким даром. Окончательно же убедило людей слово «сплошняки», ведь Арвид не мог придумать его сам. Многие, даже очень старые, покачали головой и сказали, что не знают такого слова, но на соседнем хуторе принимала роды Фрамстадская Бабка; рассказы об этом происшествии дошли и до нее, и ей вспомнилось, что она слышала это слово от своих предшественниц, старых повитух, и этим древним словом называли то, чего в округе не случалось долгие десятилетия.

– Сплошняки, – сказала она, – это мальчики, которые родятся у матери подряд, без девочек между ними.

Это пробудило в людях надежду. Они переглядывались и спрашивали себя, а нельзя ли и в самом деле воссоединить колокола: один вернуть из далекой Германии, а другой поднять из глубин озера Лёснес. При этом они никак не могли решить, что же труднее. И вот некоторые принялись судачить о том, что Астрид Хекне ждет ребенка, но дальше этого они уже не пытались загадывать.

Примерно тогда же – и по времени так близко, что она никак не могла слышать историю Арвида, – шестнадцатилетняя Гюда Бростад, вполне себе сообразительная, бегом примчалась домой почти ровно с такой же историей. В ее рассказе голос прозвучал из уст женщины в длинной красной юбке, звавшей подойти по льду поближе; ничего пугающего в ней не было, она повернулась к Гюде и произнесла то же самое, что слышал Арвид. Гюда сказала, что женщина говорила «обыкновенно», а поскольку девушка нигде за пределами села не бывала, самые башковитые додумались, что это существо говорило на бутангенском наречии. Кто-то спросил прямо, не Астрид ли Хекне видела Гюда, но на это она отрицательно покачала головой.

Гюда Бростад рассказала почти то же, что и Арвид Налле, но с небольшой поправкой. Гюда настаивала на том, что женщина сказала «два подряд». Расхождение объясняли тем, что на местном диалекте слова «семь» и «два» звучат похоже, но поскольку число «семь» больше, то вывод напрашивался один: только семеро сплошняков смогут снова свести Сестрины колокола вместе.

Потом эту женщину видели на льду еще несколько раз. Вскоре у нее появилось прозвище: ее называли то Красная Юбка, то Зимница, но прижилось другое – Колокольница. Некоторые вспомнили, что старушка Клара Миттинг, занимавшая на земле так мало места, имела привычку бормотать это немудреное прозванье.