– Да, это я.

– А… Мне передали, что вы заходили. И я правильно понимаю, что вы желаете забрать тело и захоронить его дома?

– Дa. И еще я хочу оплатить кормилицу, чтобы она сопровождала ребенка в поездке. Я отвезу его на хутор к родителям его матери, пусть растет там.

– Они согласились? – спросил распорядитель. – Заниматься ребенком?

– Разве вы не так же поступили бы? – ответил вопросом на вопрос Кай Швейгорд. – Это же их внук.

Распорядитель порылся в бумагах.

– Она была одинока, – сказал он.

– Одинока? Она была замужем по закону!

– Вдова, сказано тут. Она подписала заявление. O том, что, если сама она умрет, следует передать ребенка в приемную семью.

– Дайте-ка мне это заявление.

Распорядитель опустил бумаги на стол.

– Здесь есть только то, что записала акушерка, опрашивая ее. Сам документ передан в органы попечительства над сиротами, и к тому же его содержание конфиденциально.

– Ну, так позовите эту акушерку, послушаем ее.

– Она трое суток не спала, ее здесь нет сейчас. Вообще нет никого из тех, кто принимал роды.

– Я могу подождать, – сказал Кай Швейгорд.

Его собеседник заерзал в кресле. Покрутил в пальцах нож для разрезания писем, хотя так рано утром на его письменном столе писем еще не было. – Покойная начала писать вам записку. Ее акушерка нашла. Непонятно, что она хотела написать.

– Так что там сказано? В записке.

– Вот, смотрите. – Он протянул Каю лист бумаги. – Почти ничего. Сожалею.

«Дорогой Кай. Йеганс…»

– Видимо, на этом силы покинули ее. Она умерла из-за возобновившегося кровотечения. У нее матка невероятно перенапряглась. Такое бывает при затяжных родах. Потом ей уже никак не сократиться. В таком случае ничего не поделаешь. К сожалению.