– Это верно. Она жила отшельницей в том большом доме, но потом мы начали замечать, что она становится забывчивой, и забеспокоились. Моя дочка перебралась в Корнуолл, чтобы быть к ней ближе – она тоже художница, поэтому переезд в эти живописные места был ей в радость. Прежде она жила в Лондоне. Нам не хотелось, чтобы мама знала, что за ней присматривают, поэтому мы обставили все как можно естественнее.

– А ваша дочь жила в том доме, когда была маленькой? – спрашиваю я, потому что у меня возникло еще одно подозрение.

– Да, мы гостили у мамы на праздниках.

– Вот откуда каракули в кладовке! Мы-то думали, их сделала ваша мама, но нас смущало, что она была уже слишком взрослой, чтобы играть в кладовке под лестницей.

– Это проделки моей Мэгги. Тогда она бредила Гарри Поттером – думаю, она и сейчас не до конца рассталась с этим увлечением, хотя ей почти тридцать. Значит, вы были в том доме?

– Да, – сознаюсь я. – Мы приходили с агентом по недвижимости, когда его выставили на продажу.

– Но зачем?

– Это странная история. Мы с Джеком познакомились благодаря тому, что нам достались вещи из этого дома. Вы обращались за услугами по его очистке в антикварную лавку «Ноев ковчег»?

Сьюзан кивает.

– Со временем мамина забывчивость становилась все сильнее – она забывала есть и мыться, порой не знала, какой год на дворе, не говоря уже о том, какой сегодня день. Разумеется, она ни в какую не желала уезжать из дома. Как я уже говорила, она была упрямой, но нам пришлось настоять. Моя Мэгги сказала, что будет присматривать за ней у себя в Пензансе, потому что там лучше с медицинской помощью, о доме престарелых и речи не было, но сколько так будет продолжаться, я не знаю. Она очень плоха. Кто-нибудь из ваших близких страдал слабоумием?

Мы качаем головами.

– Слава богу, и, надеюсь, обойдется, потому что это действительно жуткое зрелище. Но, как я сказала, бывают прояснения. Когда дом освобождали и готовили к продаже, я жила с Мэгги, чтобы ей не пришлось заниматься всем этим и мамой в придачу. Мы не хотели продавать дом, но если маме понадобится профессиональный уход, а это ужасно дорого, деньги будут кстати. Значит, вы что-то оттуда купили?

– Да. Мне досталась старая швейная машинка – вероятно, вашей бабушки.

– А мне – мольберт Арти, – говорит Джек.

– Как здорово! Я рада, что они попали в хорошие руки. Мама всегда говорила, что это особые вещи. Очень жаль, что мы не можем оставить себе все – в том доме много вещей и много воспоминаний, – печально говорит она. – Поэтому не так давно мы привозили сюда маму. Ей отчаянно хотелось побывать здесь еще раз, поэтому мы позволили ей – точнее, ее воспоминаниям – побродить по Сент-Феликсу. Она отвела нас в странные места.