Рассказ бывает правдив вот так.

А бывает и иначе: последовательностью событий, которые кажутся нам правдивыми. Спесивый помещик настаивает на том, что сам поведет сани в буран, сбивается с пути и сваливает вину на крестьянина. Я: «Ага, так оно в мире и бывает иногда». «Фундаментальная точность восприятия» здесь помогает мне довериться автору и втянуться в повествование.

В этом, грубо говоря, и есть суть «реализма»: есть окружающий мир, и писатель делает так, чтобы его история на этот мир походила.

Но, как нам известно, реализмом все убедительное не исчерпывается. Рассказы Чехова, Тургенева и Толстого, которые мы успели прочесть, плотны и театральны, в них невероятно многое решают избирательность, умолчание и формовка персонажей. Существовала ли вообще самозабвенная Оленька? А такой вот незатейливый хозяин, подобный Василию Андреичу? Ваше возвращение домой из города бывает ли столь драматически насыщенным, как у Марьи Васильевны?

Слышал я, как понятием «общепринятая действительность» описывают в этом мире набор всякой всячины, какую мы более-менее единогласно считаем истинной. Вода синяя, птицы поют и так далее. И пусть вода не исключительно синяя, птицы поют не все, а называть пением то, что вытворяют некоторые птицы, слишком общо и принижает эти звуки, соглашаться с этой общепринятостью естественно и полезно. Когда я говорю «певчие птицы сновали над простором синих вод», этот образ полезен, если вы желаете в общих чертах понимать, что там на озере происходит. Когда я говорю: «Смотрите, пианино того и гляди рухнет сверху вам на голову», – то, что мы условились именовать некий набор из дерева, слоновой кости и металла «пианино», вот это насаженное вам на шею – «головой», а направление над головой – «сверху», надеюсь, позволит вам вовремя отпрянуть.

«Реализм» использует эту нашу тягу к общепринятой действительности. Все происходит примерно так же, как в настоящем мире, а сам подход ограничивается тем, что случается обычно, – тем, что физически возможно.

Но рассказ может быть правдивым, и если выходит за рамки общепринятой действительности – если происходящее в нем не случалось на самом деле и случиться не могло.

Задай я вам сочинить рассказ, в котором персонажи – мобильный телефон, пара перчаток и упавший листик – болтают, сидя в тачке на подъездной дорожке у какого-нибудь дома в предместье, мог бы такой рассказ быть правдивым? Да. Он мог бы оказаться правдивым в том, как сам на себя откликается, как отзывается на обстоятельства действия, на то, как действие развивается в нем, – тем, как все в нем меняется, очертаниями внутренней логики, отношениями между элементами.