[5]

– Вишь, горшок, горшок, а как изловчился сказать, – сказала она, ударив его ручником по спине. – Отчего же не пойти?

На Масленице старик приехал в город за деньгами. Купцова жена узнала, что Алексей задумал жениться на Устинье, и ей не понравилось это. «Забеременеет, с ребенком куда она годится». Она сказала мужу.

Хозяин отдал деньги Алексееву отцу.

– Что ж, хорошо живет мой-то? – сказал мужик. – Я говорил – безответный.

– Безответный-то безответный, да глупости задумал. Жениться вздумал на кухарке. А я женатых держать не стану. Нам это не подходяще.

– Дурак, дурак, а что вздумал, – сказал отец. – Ты не думай. Я прикажу ему, чтоб он это бросил.

Придя в кухню, отец сел, дожидаясь сына, за стол. Алеша бегал по делам и, запыхавшись, вернулся.

– Я думал, ты путный. А ты что задумал? – сказал отец.

– Да я ничего.

– Как ничего. Жениться захотел. Я женю, когда время подойдет, и женю на ком надо, а не на шлюхе городской.

Отец много говорил. Алеша стоял и вздыхал. Когда отец кончил, Алеша улыбнулся.

– Что ж, это и оставить можно.

– То-то.

Когда отец ушел и он остался один с Устиньей, он сказал ей (она стояла за дверью и слушала, когда отец говорил с сыном):

– Дело наше не того, не вышло. Слышала? Рассерчал, не велит.

Она заплакала молча в фартук.

Алеша щелкнул языком.

– Как не послушаешь-то. Видно, бросать надо.

[6]Вечером, когда купчиха позвала его закрыть ставни, она сказала ему: – Что ж, послушал отца, бросил глупости свои? – Видно, что бросил, – сказала Алеша, засмеялся и тут же заплакал. С тех пор Алеша не говорил больше с Устиньей об женитьбе и жил по-старому. Потом приказчик послал его счищать снег с крыши. Он полез на крышу, счистил весь, стал отдирать примерзлый снег у желобов, ноги покатились, и он упал с лопатой. На беду упал он не в снег, а на крытый железом выход. Устинья подбежала к нему и хозяйская дочь. – Ушибся, Алеша? – Вот еще, ушибся. Ничево. Он хотел встать, но не мог и стал улыбаться. Его снесли в дворницкую. Пришел фельдшер. Осмотрел его и спросил, где больно. – Больно везде, да это ничево. Только что хозяин обидится. Надо батюшке послать слух. Пролежал Алеша двое суток, на третьи послали за попом. – Что же, али помирать будешь? – спросила Устинья. – А то что ж? Разве всё и жить будем? Когда-нибудь надо, – быстро, как всегда, проговорил Алеша. – Спасибо, Устюша, что жалела меня. Вот оно и лучше, что не велели жениться, а то бы ни к чему было. Теперь все по-хорошему. Молился он с попом только руками и сердцем. А в сердце у него было то, что как здесь хорошо, коли слушаешь и не обижаешь, так и там хорошо будет. Говорил он мало. Только просил пить и все чему-то удивлялся. Удивился чему-то, потянулся и помер.