Теперь, когда наша фигурка из палочек наделена определяющим атрибутом, рассказ берется проверять этот атрибут на достоверность. «Однажды неунывающий покорный мальчик отправился в большой мир». В конце первой страницы именно это с Алешей и происходит: он оказывается в доме у купца, кому, по сути, отец Алеши сдал сына напрокат.

Алешку продолжают обижать. Для своего нового начальника не человек он, а «сопляк». Заступается ли отец за него? Ну, в некотором роде, однако в тех же выражениях можно было б нахваливать лошадь на продажу: «Он только на вид как плетень. А то он жилист». Семье купца Алешка тоже не нравится – «мужиковат», как есть крестьянин.

В любом рассказе всякий атрибут обязан пройти испытание. (Оленька в «Душечке» – женщина одного мужчины, бескомпромиссно; этот мужчина умирает. Василий Андреич в «Хозяине и работнике» высокомерен; он попадает в буран, и буран смиряет его.) Прием, какой оказывает родная семья Алеше, – вступительное испытание. Как Алешка справляется с ним? Продолжает делать то, что делал всегда: бодро трудиться с полной самоотдачей. Он не огрызается, все делает безотлагательно и «охотно», без устали. Полезен ли такой подход? Да. Алешка становится незаменим в хозяйстве. Благодарны ли хозяева? Не очень-то. Нагружают работой еще больше. Алешка «бегал, устраивал, и смотрел, и не забывал, и все успевал, и все улыбался». Итак, видим повторение первого звена рассказа, но ставки чуть выше. Даже здесь, на сцене попросторнее, в купеческом доме побогаче, Алешкин подход годится для жизни. Дома он тяжко трудился, улыбался, и его «наградили» вот этой службой. Теперь он применяет тот же метод – «трудись-и-улыбайся». Наградят ли его и здесь?

Того и гляди наградят – любовью Устиньи.

Но сперва, в конце стр. 2, новая напасть: разваливаются Алешины сапоги.

И тут мы узнаем о нем кое-что еще. (Рассказ, заметим, по-своему – неброско – с каждым абзацем добавлял нам сведений об Алеше.) Когда сапоги у него снашиваются и он получает новую пару, его тревожит, что отец рассердится: купец вычел цену сапог из Алешиного жалованья. Впервые в этом рассказе у нас возникает намек на вопрос: «Может ли у Алешиной жизнерадостной покорности быть оборотная сторона? Не чересчур ли он покорен?» То есть наше чувство справедливости подсказывает нам, что Алешкой злоупотребляют, а его чувство справедливости этого ему не подсказывает. Мы от Алешки чуточку отстраняемся. То, что казалось нам положительной чертой, теперь вызывает некоторые сомнения.

У него нет желаний – лишь самые кроткие. Он любит праздники, потому что в праздники ему достается чаевых (зарплату забирает отец). С чаевых Алеше удается купить «красную вязаную куртку», отчего делается он счастлив – так счастлив, что «не мог уж свести губ от удовольствия» (или, как в переводе Кармэка: «был так удивлен и доволен, что стоял посреди кухни раззявившись» [82]).