— Уютно он тут устроился, так или иначе, — сказал Мик Шонесси, — и очень хорошо спрятался.

— Он из тех, — отозвался Хэкетт, — кто способен замышлять любые потехи — в эдаких тайных штаб-квартирах-то. Глядишь, окажется опасным типом.

Де Селби вскоре вернулся, довольный, и занял свое место посередине, встав спиной к пустому камину.

— Поверхностное повреждение сосудов, — отметил он любезно, — все теперь промыто, продезинфицировано, умащено и забинтовано, обратите внимание, так, что непроницаемо даже для воды.

— Хотите сказать, что собираетесь и дальше купаться? — спросил Хэкетт.

— Разумеется.

— Браво! Ай да молодец.

— О, что вы, такова моя работа. Кстати, не будет ли неуместным поинтересоваться, чем вы, господа, занимаетесь?

— Я — скромный госслужащий, — ответил Мик. — Работу свою терпеть не могу, пошлую ее атмосферу и этот сброд — моих собратьев по конторе.

— У меня все еще хуже, — сказал Хэкетт с притворной скорбью. — Я работаю на отца, он ювелир, но при этом очень осторожен в обращении с ключами. Повысить себе заработок — никаких возможностей. Наверное, можно именовать меня ювелиром или, допустим, под-ювелиром. Или же фальшь-ювелиром.

— Очень интересная работа, ибо я в ней немножко сведущ. Граните ль вы камни?

— Иногда.

— Да. Ну а я — богослов и физик, в науках, что объемлют многие другие — эсхатологию и астрогнозию, например. В покое этой части света возможно подлинно мыслить. Думаю, мои изысканья почти завершены. Но позвольте на миг вас развлечь.

Он присел за фортепиано и после нескольких неторопливых фраз взорвался звуками, которые Мик с невысказанным остроумием назвал безудержной хроматической дизентерией, что была «гениальна» в плохом смысле слова — зачаточна и, по крайней мере на его слух, бессвязна. Хаос сей завершился сокрушительным аккордом.

— Ну, — произнес Де Селби, вставая, — что скажете?

Хэкетт напустил на себя умудренный вид.

— Думаю, я уловил Листа — в его порыве безудержности, — сказал он.

— Нет, — ответил Де Селби. — В основе лежал канон в начале известной сонаты для скрипки и фортепиано Сезара Франка^{5}. Остальное — импровизация. Моя.