– Я знаю, что конкурс отменили. – Лэйн рушит прекрасный момент напоминанием об ужасном конце фестиваля. – И еще кое-что, чего не знают пока остальные.

Так вот какая привилегия в тесном общении с куратором – узнаешь все новости первой. Хм, и чем же хочет удивить Лэйн? На миг отцепляюсь от него и присаживаюсь напротив. Мои руки все еще лежат на его плечах, поэтому мы остаемся на расстоянии нескольких сантиметров.

– Слышала о Кентской пещере?

Я теряю дар речи и не успеваю поймать свою челюсть. Боже мой! Серьезно? Не может быть!

Закрываю рот руками в полном шоке. Тело замирает, как и весь мир перед глазами. Кеннет обнажает белоснежные зубы, игриво улыбаясь. Он был в курсе, что упоминание о пещерах приведет меня в восторг.

– Издеваешься? Конечно! – выкрикиваю я, хватаясь за голову. – Я мечтала туда попасть с того момента, когда узнала, что лагерь находится в Торки. Только не говори, что мы…

Боюсь даже произнести это вслух, дабы не развеять свои предположения.

– Пойдем в пещеру вместо фестиваля. В качестве извинений администрация преподнесла нам эту возможность. – Лэйн просто не представляет, что делает со мной, рассказывая об этом маленьком путешествии.

Я прыгаю на месте как ненормальная. Сейчас мне абсолютно безразлично, что обо мне подумает Кеннет, ведь счастье охватывает каждую клеточку тела.

– Я и не догадывался, что ты бываешь такой легкой, – произносит Лэйн, и я останавливаюсь в смешанных чувствах.

– Что ты имеешь в виду? Легкой? – Не понимаю. Звучит довольно странно.

– Да. Показала себя настоящую. Без комплексов. Без страхов. Прыгала с улыбкой Чеширского кота и не думала, кто и что о тебе подумает, – по полочкам раскладывает ситуацию Кеннет.

Он прочитал меня правильно. Действительно, только что я отпустила себя и обрадовалась новости.

– Лэйн, ты просто не слышал обо всех моих проступках, чтобы судить, какой я бываю настоящей… – Мне грустно. Грустно, ведь я полна недостатков на самом деле. А он слишком хорошо отзывается обо мне, чтобы это было правдой.

– Джитта. – Снова полное имя, но уже не так режет слух. – Я повторяю в сотый раз: никто не идеален. И повторю в тысячный, если нужно будет.

– Ты сам сказал сегодня, что игра продолжается. Сказал? Значит, слушай внимательно! – Я раздражаюсь так же быстро, как загорается лист бумаги в огне.

Пусть он узнает о моем следующем недостатке. Например, о том, как я подставила человека, чтобы выиграть. Что Кеннет скажет на это? Во мне просыпается злость, которой я давно не чувствовала. Почему-то меня вдруг начинает раздражать его теория об отсутствии идеалов и принятии минусов. Он внушает, что нет таких отрицательных качеств, из-за которых рушится любовь. Что у меня их нет.