Я задыхаюсь от подступивших к глазам слез. Моргаю. Позволяю им падать на постель. Перевариваю произнесенную мамой информацию и не дохожу до рациональных объяснений. Передо мной существует только два слова – «Дарен» и «письмо».
– Пожалуйста, оставь меня одну, – шепчу я маме, надеясь на ее понимание.
Она смотрит на меня, а потом делает так, как я попросила. Уходит, тихо закрывая за собой дверь.
Секунда, и я проникну в мысли Дарена. Мне хочется плакать, кричать от безысходности. Почему он не здесь? Почему не сидит напротив и не вручает подарок сам? Эта чертова несправедливость. Я опускаюсь на пол и раскрываю письмо.
Чувствую на губах соленый привкус слез. Буквы плывут перед глазами, и я вбираю побольше воздуха в легкие, чтобы сконцентрироваться на строчках. Сейчас или никогда. И я выбираю сейчас.
«Моя цитрусовая принцесса, привет! Наверное, не такого ты ожидала… Я не средневековый рыцарь, чтобы писать красивые письма, но выразить свои эмоции могу только так. Мне слишком стыдно смотреть в твои глаза. Знала бы ты, Джи, как страшно рассказывать правду тебе – самому дорогому и ценному человеку в моей жизни.
«Моя цитрусовая принцесса, привет! Наверное, не такого ты ожидала… Я не средневековый рыцарь, чтобы писать красивые письма, но выразить свои эмоции могу только так. Мне слишком стыдно смотреть в твои глаза. Знала бы ты, Джи, как страшно рассказывать правду тебе – самому дорогому и ценному человеку в моей жизни.
Я – не тот, за кого себя выдавал. Я не хочу больше скрываться за масками. Я устал.
Я – не тот, за кого себя выдавал. Я не хочу больше скрываться за масками. Я устал.
Ты считала меня идеалом, а я был дерьмом.
Ты считала меня идеалом, а я был дерьмом.
Ты восхищалась моими поступками, а они на самом деле были просто отвратительными. Даже самый ужасный человек на свете не поступал бы так, как это делал я.
Ты восхищалась моими поступками, а они на самом деле были просто отвратительными. Даже самый ужасный человек на свете не поступал бы так, как это делал я.
Ты любила меня, а я ненавидел себя.
Ты любила меня, а я ненавидел себя.
Я пишу тебе сейчас перед тем, как совершить очередной ужасный поступок. Ты понимаешь, как сильно я люблю футбол, но не знаешь почему. Тебе всегда казалось, что я во всем превосхожу окружающих, творю добро. Мне жаль, Джи. Жаль тебя расстраивать. Но это все ложь. Я искал идеал в тебе. Каждый день. Каждую чертову минуту. Ты – та, кто давал мне надежду, кто видел во мне хорошее в любой поганой ситуации. И я хватался за тебя, как за спасательный круг. В мое будущее в футболе не верил никто, кроме тебя. Даже мама перестала. А ты… ты продолжаешь. У меня получалось держаться на уровне первое время самому, но сейчас необходимо переступить через Питера Грина, чтобы пройти дальше.