Питер звонко смеется, придерживаясь за дверной косяк. Он прикрывает глаза и, недоумевая, качает головой, словно ему есть что сказать на этот счет. А чего на самом деле стоило ожидать от него? Что он признает вину? Пф! Слишком наивно.

– Держи свою челюсть, а то сейчас отвалится, – предупреждает Грин, и я ожидаю удара.

– В смысле? – отшатываюсь назад.

– Хочешь знать правду? – Его глаза звереют, приобретая темный оттенок. – Внимай, черт возьми!

Он ударяет по двери кулаком, и я переживаю, как бы на это звук не вышли Одри и Брук. Грядет что-то страшное. Питер не на шутку разозлился, и наружу вылезла вся гниль, таящаяся внутри него.

– Твой дружок подставлял меня, чтобы остаться в команде надолго. Подкидывал белый порошок, пытался занизить показатели на осмотрах, ставил подножки. Дарен делал все, чтобы убрать меня. Жаль, не смог. За свои поступки он теперь лишен возможности даже ходить по земле, не то что мяч пинать. – Щеки Питера, как и глаза, становятся алого цвета.

Я отступаю на пару шагов, вся в поту и с дрожащими руками.

– Ты лжешь! – Мой голос слабеет. Выбивается что-то похожее на всхлип.

– Конечно! – издевается он. – Знаешь, как его выгнали из команды? Он подкинул мне порошок, но я вовремя нашел его и переложил к нему. Повезло, что я решил вернуться за водой. Такая правда тебе нравится?

– Нет… – Сдерживаю слезы, прилагая все свои усилия. Мне тяжело дышать, и я хватаюсь за перила, чтобы не упасть назад. Еще чуть-чуть, и я с грохотом полечу вниз с лестницы. Дико болит переносица. В висках трещит. Терпеть не могу это чувство потерянности.

– Твой Дарен был дьяволом во плоти, а ты замечала лишь мое уродство. – Питер замирает.

– Ты придурок! – кричу изо всех сил. – Больше никогда не подходи к Брук!

– А ты сразу догадалась, – кивает он. – Твоя сестричка никак не может понять, что мне реально от нее нужно. Все никак не могу ее завалить в постель, упрямая овца.

Я даю себе пять секунд, чтобы отдышаться, а затем срываюсь с места и накидываюсь на Питера с кулаками. Ударяю его несколько раз, пока есть возможность. В следующее мгновение он прижимает мои руки к бокам, и у меня не получается вырваться из его цепких лап.

– Отпусти! – шиплю, как змея.

– Джитта, рассказать, какое самое страшное наказание? – Он практически выплевывает эту фразу и, не спуская глаз с моих, продолжает: – Когда собственные ошибки бьют по нашим близким.

Я нахожусь слишком близко к Питеру. Меня тошнит от его негативной ауры. Хочется плюнуть ему в лицо, отомстить за все гадкие слова.

– Мои близкие видели, как я страдаю из-за вечных притеснений в команде, из-за подстав Дарена. А ты своими глазами наблюдаешь за тем, как страдает Брук.