Он разочарованно вздохнул, и нотки самодовольства в его голосе сменились нотами недовольства:

— Я рассчитывал, что моё новаторство оценят по достоинству! Думал, меня позовут в АПО или хотя бы в «Нептун»… а вместо этого мне всего-то лишь вручили почётную грамоту. Как какому-то студенту! Чтобы тут быть замеченным, нужно совершить что-то глобальное! Как ты, например! Вот как тебе пришло в голову создать Театр имени Плисецкой?

— Эта мысль появилась у меня ещё в Германии. — Тон Штокхаузена стал вдумчивым и серьёзным. — Я тщательно следил за работой «Предприятия 3826», насколько это было возможным из открытых источников. Пытался быть полезным хоть чем-то! После того как мне дали место научного сотрудника в тестовой лаборатории, начал вникать в более серьёзные аспекты. Академика Сеченова я впервые увидел, когда он пришёл в лабораторию с роботом-балериной.

— Балериной? — уточнил Петров. — Я не видел в театре роботов-балерин.

— Пока это лишь опытный образец, — кивнул Штокхаузен. — В тот день Дмитрий Сергеевич проводил с ним очень сложную программу тестирования. Робот танцевал, а мы не только снимали с него параметры в реальном времени, но и должны были вслух выражать свои эмоции по поводу его танца. Часть зрителей должна была быть недовольной, часть наоборот, мне же выпало быть в контрольной группе, которая то восхищалась увиденным, то демонстрировала разочарование. То была отработка алгоритма самообучения. Робот должен был фиксировать наши реакции и корректировать свой танец таким образом, чтобы зрители были довольны.

— Адаптационный алгоритм Лебедева! — воскликнул Петров. — Гениальная вещь! Академик Лебедев разработал его лично, в одиночку, представляешь?! Чтобы развить алгоритм до нужной степени, потребовалось почти полсотни инженеров-программистов! Пятьдесят человек полгода работали над тем, что изобрёл один гений!

— Добро пожаловать на «Предприятие 3826», Виктор Васильевич! — улыбнулся Штокхаузен. — Это место есть сосредоточие гениев! Оно притягивает их отовсюду, словно магнит, и вбирает в себя, как губка воду! Скажу смело: это не сердце науки СССР! Это сердце мировой науки! И если ты попал сюда, будь уверен: ты чего-то стоишь! Иначе попросту остался бы за бортом. Здесь нет случайных людей!

— Это правда, — согласился Петров. — Наш рабочий ритм посредственности не по зубам! Но я тебя перебил, извини! Что было дальше?

— Дальше… — Штокхаузен на мгновение задумался, словно вновь переживая те часы. — Я смотрел, как танцует робот-балерина, и представлял, будто нахожусь не в лаборатории, а в зрительном зале Большого театра! И на сцене передо мной разворачивается феерическое балетное действо, главную роль в котором исполняет великая Майя Плисецкая! Я являюсь поклонником её искусства много лет и следил за её блистательным талантом ещё до того, как она стала прима-балериной Большого театра два года назад. И вот тогда в моей голове всё окончательно сформировалось в единый научный подход. Я остался после работы в лаборатории и составил подробную докладную записку товарищу Сеченову, в которой высказал идею создать не просто научную лабораторию, работающую над обратной связью между человеком и роботом, а настоящий, полноценный театр! Театр, в котором в качестве актёров выступают роботы, а зрителями являются люди! Сложный, зато всеобъемлющий центр поведенческой психологии и социальной ассимиляции робототехники. Моя идея Дмитрию Сергеевичу понравилась.